По такому пути пойдем дальше, хотя каждый шаг в этом направлении труден. В 1999 году удалось высвободить 30 гектаров земли, территорию, равную площади Кремля. Это конечно мало. По подсчетам специалистов в центре под производством занято около 700 гектаров земли.
Еще один наш резерв - промышленные зоны вокруг центра с разных сторон Москвы. В прошлом отцы города не скупились, когда дело касалось индустрии. По самым грубым подсчетам пространственная и функциональная реорганизация этих зон позволит высвободить около тысячи гектаров земли. Здесь можно будет построить почти 6 миллионов квадратных метров жилья, деловых объектов. И улучшить экологические условия жизни полутора миллионов москвичей.
Не испытывает Москва дефицита земель, как заявляют наши оппоненты, утверждая, что осталось ее неиспользованной всего 4-5 процентов. Город не страдает от недостатка земли. Она есть и на окраинах, и в центре, где только теперь закрываются заводы и фабрики рядом с Кремлем. Помянутая фабрика "Красная швея" находилась на Никольской улице, напротив "Славянского базара" и аптеки Феррейна. Давно пора было ей убраться отсюда, но экономика социализма не стимулировала покидать исторический центр.
Мы должны построить в ближайшие годы 70 миллионов квадратных метров жилой площади. И для этого нам не нужно снова расширять границы. Тысячи гектаров земли занимают промышленные и коммунальные зоны. Они резервировались старыми Генеральными планами. Москва виделась их авторам индустриальной, крупнейшим промышленным центром страны. Найдем этим землям новое применение.
* * *
Самая злая выдумка заключена в словах, что мэрия ломает Москву, чтобы нас прокормить. Мы в "кормежке" не нуждаемся, ничего хорошего не ломаем. Решаем неотложную задачу ХХI века, расчищаем завалы, оставленные не только развитым социализмом, но и чумазым капитализмом. Сотни тысяч москвичей до 1917 года жили в жалких "коечно-каморочных" квартирах, снимали углы, спали по очереди на одной койке. Потому пошли массы за большевиками, поверили их лозунгам, посулам получить дворцы вместо хижин.
Хрущев обещал коммунизм в 2000 году. Горбачев, придя к власти, к этому году намеревался всем очередникам дать квартиры. Эти обещания остались на бумаге. Правительство Москвы не отказалось отдавать долги прошлой власти. Полмиллиона строителей не потеряли рабочие места после августа 1991 года. А когда мэр Москвы поставил нам новые задачи - армия строителей пополнилась. По этой причине нас теперь, как уже сказано, 890 тысяч.
Ошибаются, когда думают, что эта численность поддерживается на высоком уровне низкой производительностью труда, неумением строить быстро и качественно. На самом деле, наша производительность нисколько не ниже, а зачастую выше, чем во многих развитых странах мира. Жилыми домами занято всего 89 тысяч строителей, десятая часть состава.
Что "ломает мэрия, чтобы прокормить" столько строителей? Ломает обветшавшие коробки. На их месте поднимаются красивые многоэтажные дома, куда въезжают жильцы сломанных пятиэтажных корпусов. Ломаем "хрущобы", сконструированные инженером Виталием Лагутенко. Он предложил делать дом без металлического каркаса с железобетонными несущими стенами, они играли роль каркаса. Этим достигалась экономия металла, ускорялся монтаж здания. Как сказано в мемуарах Никиты Хрущева: "Привлекала простота сборки: получалось панельное строительство. Стены будут защищать от внешних воздействий и воспринимать нагрузку". В данном случае, простота оказалась как в известной пословице - хуже воровства. То был дом серии К-7, той самой, что мы ломаем. Столь же недолговечны дома серии П-32, предназначенные к сносу.
Остальные серии будем реконструировать разными способами. Такой опыт есть у французов. В послевоенное время Франция выступила пионером индустриального домостроения. У французов не было таких скороспелок, как лагутенковские коробки, тем не менее все панельные дома они в минувшем веке модернизировали. Их пятиэтажные сборные дома были прочнее наших, лучше выглядели, поэтому их не разобрали. Фасады сохранили, а квартиры перепланировали. И мы поступим также. Но сначала снесем недолговечные здания, чтобы они не стали разрушаться без нашей помощи лет через десять. Намеченную программу выполняем.
Все знают русскую поговорку: ломать - не строить, ума не надо. Но в данном случае народная мудрость не оправдывает себя. Правительству Москвы понадобились и ум, и воля, и гражданское мужество, чтобы решиться на программу сноса пятиэтажных домов первых серий. Не случайно народ их окрестил хрущобами. Не строители придумали это презрительное название.
За программу "Пятиэтажные дома" взялись, не останавливаясь ни перед масштабом задач, ни перед трудностями экономического и организационного характера. Никогда в Москве не сносились планомерно столь крупные здания и в таком количестве. Обломки каждого весят тысячи и тысячи тонн. Ломать теперь, вопреки пословице, значит строить. Думаю, большинство жителей Черемушек и других обжитых москвичами районов, где остались дома Лагутенко, радуются, что за год мы сносим сотни тысяч квадратных метров.
Московские архитекторы разработали два типа реконструкции пятиэтажных домов. По одному варианту к ним пристроят многоэтажную секцию. В нее переедут жильцы, а когда закончим реконструкцию, они вернутся в свои квартиры, в обновленный дом, где появятся лифты, мусоропроводы, заменят окна и двери, сантехнику. Есть другой вариант модернизации. В этом случае, никого не переселяя, обновят фасад, коммуникации, утеплят стены, установят лифты.
Есть, конечно, пожилые одинокие люди, которые привыкли к старому дому и не хотят обременять себя переездом в лучшие квартиры, терять связи с соседями. Но стоит опубликовать в газетах адреса сносимых пятиэтажек, как на редакции обрушивается вал звонков. Вопрос один и тот же - когда наш дом снесут?
В городе сорок миллионов квадратных метров пятиэтажных домов. Из этого числа по программе "Пятиэтажные дома" следует снести шесть с половиной миллионов квадратных метров. Выполним мы эту задачу к 2010 году, как раз тогда заканчивается век жизни сносимых зданий. Так, как в Москве, поступают с панельными домами в Германии. Но наша программа масштабом превосходит германскую.
Что еще "мэрия ломает"? Трущобы, доставшиеся в наследство от исполкома Моссовета депутатов трудящихся и от Московской городской управы, разогнанной в 1917 году. Их много во владениях центральных улиц. Советская власть редко капитально ремонтировала доходные дома. У этих зданий метровой толщины кирпичные стены. Вековой запас прочности не дает им рухнуть. Дворы заполнены множеством строений рядовых, безликих, ветхих, не представляющих никакой архитектурной ценности. Но когда взялись за них, посыпались обвинения в вандализме, строителей сравнивают с разрушителями, сломавшими в советской Москве сотни памятников.
Где мы "ломаем"? На Трубной площади на углу с Петровским бульваром снесли несколько пустовавших домов, но их быстро воссоздали. Фасады прежние. Планировка современная. Видишь теперь - как красиво! Все дома на центральных улицах и бульварах старой Москвы проектировали архитекторы-художники. Мы их возвращаем городу после беспощадной эксплуатации коммунальными службами. Теперь и на Трубной площади можно жить с комфортом.
* * *
Задачу, не решенную при социализме, дать всем москвичам отдельные квартиры, правительство города выполняет не только прежними методами, но и способами, подсказанными опытом прошлого. Невозможно и дальше было строить квартиры всего нескольких размеров, практически одинаковые по всей Москве. Эта концепция поддерживалась иллюзией о грядущем земном счастье по принципу "от каждого по способности, каждому - по потребности", от стремления всех поставить в одинаковые бытовые условия. Отсюда возникли пресловутые "шесть соток" каждому дачнику, отсюда - запреты на размеры загородных домов, размеры городских квартир, высоту потолков, количество комнат, устанавливаемых прежними строительными нормами и правилами.