Под помянутым выше "шамаханским царством", очевидно, подразумевается город, где господствует торговля. Но Москва именно такой была до революции. Все за редким исключением здания на первых этажах улиц от вокзалов до Кремля заполняли магазины, трактиры, рестораны и подобные заведения. Мы начали возвращать городу то, чего его лишил социализм в результате запрета частной торговли. Я бываю за границей, и мне не кажется, что бутиков у нас больше, чем в Риме или Париже.
Что очевидно. Вал критики поднимается, когда начинается избирательная кампания по выборам мэра. Так было в декабре 1999 года, когда устроили выставку под названием "Против лома". Тогда появился "Предварительный список памятников истории и культуры Москвы, уничтоженных или искаженных при Юрии Лужкове". В этом "мартирологе" собрали 66 объектов. Сюда попал Старый Гостиный двор. Попал за то, что "распоряжением Лужкова предусмотрена и осуществлена в натуре надстройка памятника с перекрытием внутреннего двора". Попал "Дом купца Губина" на Петровке. Его сочли "искаженным" не когда дом начал рушиться. В нем помещалась гимназия, находилась больница, у которой не было сил и средств на капитальный ремонт. Обветшавшее здание отреставрировано по всем правилам науки и искусства стараниями известного монументалиста Зураба Церетели, на его средства. В здании открыт Московский музей современного искусства. А попал дом в список утрат потому, что из памятников федерального значения он переведен в памятник местного значения. Что и позволило правительству города вернуть ему жизнь.
Со времени появления списка "уничтоженных или искаженных памятников" прошло три года. И вот в декабре 2002-го в преддверии очередной избирательной кампании, появляется новый список. Все громче звучат голоса политиков, пытающихся повысить рейтинг за счет игры на градостроительном поле Москвы. Начинают архитектурой, кончают неприкрытой политикой, явной дискредитацией мэра Москвы и его команды. Начинают с того, что утверждают все плохо: и новостройки, и памятники, а кончают призывами - забрать власть у Лужкова.
"Город надо спасать. Москва сполна испытала на себе архитектурные вкусы коммунистических вождей. Следующего испытания она может не выдержать. И есть только один выход: весь центр Москвы в пределах Садового кольца вывести президентским указом из подчинения мэрии. Передать его в федеральное подчинение и объявить памятником архитектуры".
Вкусы "коммунистических вождей" осуждают. Но предлагают поступить президенту России в духе тех самых вождей, волевым решением разрубить город на две части! Ну, допустим, вышел бы такой указ, перешел бы Арбат и прочие улицы в пределах Садового кольца в федеральное подчинение, а что дальше? А дальше было бы то, что всем хорошо видно десять лет на холме, где белеет фасад "Пашкова дома". Он давно опустел. Денег на один этот дом в государственном бюджете десять лет не находили. (В январе 2002 года здание, наконец, покрылось строительными лесами. За пять лет его обещают отреставрировать. Возможно, наконец-то восстановят.) Откуда средства возьмутся, когда перейдут в государственное подчинение сотни зданий?
За подобными призывами просматривается попытка вбить клин между Центром и Москвой. Да это и не скрывают те, кто предлагает разделить город на части. Прямым текстом утверждают: " Чтобы спасти город, нет смысла обращаться к Лужкову. Обращаться можно и нужно к президенту Путину". Эти призывы остаются на бумаге. Поддержку президента России мы чувствуем повседневно, вертикаль власти воссоздана. И эта одна из причин того, что Москва строит и побеждает.
* * *
Еще одно яблоко раздора пытаются вбросить между мной и мэром. Не проходит года, чтобы не прокатилась волна публикаций, новость, что меня, мол, снимают с работы. Любая публичная критика мэра в мой адрес дает повод для очередной сенсации. Так, во время отчета в 2002 году на заседании правительства города, моя информация, что в одном из округов не выполнен план сноса пятиэтажных домов, вызвала явное неудовольствие мэра, критику в мой адрес.
Ничего особенного в этом не вижу. Мэр меня ругает чаще, чем хвалит. За что? Я так думаю, кто не работает, тот не ошибается. Поэтому за что меня ругать, всегда найдется повод. Но если бы этого не происходило, наверное, и наши дела бы шли хуже.
Тогда в конце заседания мэр подытожил мой отчет стихотворным экспромтом:
- Ресин, чтобы не было крови из носа, решай лучше вопросы по сносу.
Все члены правительства посмеялись и разошлись. А на следующий день одна газета вышла с сенсационным заголовком: "Юрий Лужков обещал строительному комплексу зачистку". Заголовок другой солидной газеты гласил: "Главный прораб Москвы ответит за все". Читатели узнали, что мне грозит вынужденная отставка и меня отправляют в отпуск, а "выйдет ли он на работу, и на какую именно должность, выяснится, видимо, уже после отпуска".
Пришлось сообщить распространителям слухов, что отставки они не дождутся. Я никого не снимаю, и меня никто не снимает. Такие новости постоянно возникают. Сколько лет работаю, столько лет они гуляют по Москве.
Ни в какую отставку я не собирался. Кардинально сменить команду якобы Лужкову порекомендовал не кто иной, как президент России Владимир Владимирович Путин. Мол, он намерен внедрить новые, естественно, питерские кадры в старую команду Лужкова, внедрить "людей со свежим взглядом на Москву".
Все эти разговоры - дискредитация не только мэра, но и президента, попытка разорвать нормальные рабочие отношения, которые сложились между ними. Дружны мы и с питерскими строителями, знаем давно друг друга. Рассорить нас никому не удасться.
Спустя полгода после того я собрал пресс-конференцию и сообщил журналистам, что Москва достигла небывалого объема строительства, добилась ритмичного ввода жилья, выровняла объемы индивидуального и массового строительства, успешно реализует социальные программы, наметила программу капитального ремонта и реконструкции. И сделал вывод, что Лужков сделал больше, чем Хрущев. А в будущем году сделаем еще больше, сколько не строили прежде.
Что и произошло, о чем я доложил на заседании правительства в феврале 2003 года. И неожиданно услышал от мэра: "Мы здесь не для того собрались, чтобы слушать ваши победные реляции". После чего Юрий Михайлович показал всем в зале письма с жалобами москвичей, переехавших в новые квартиры из сломанных пятиэтажных домов. Конечно, такие письма стали для меня неожиданностью, потому что обычно не на заседании правительства они разбираются. Лужков заявил, что у нас плох контроль, и сделал, как говорится, "оргвыводы", отправив в отставку начальника инспекции государственного архитектурно-строительного контроля.
У нас правительство работает открыто. От начала до конца заседания идет прямая трансляция. А разговоры бывают нелицеприятные. Но наши СМИ выхватывают жареные факты, раздувают сенсацию. Всю критику мэра показали, а то, что в итоге он дал положительную оценку - забыли. А мэр ведь сказал в тот день, что работали мы не просто хорошо: "Уникальный для них год выдался". Правда, и здесь не удержался от шутки: "Работали вы хорошо, но дальше так работать нельзя".
Каждый по-своему реагирует на критику, воспринимает ее. Для меня она как воздух. Все, что сделано, то и сделано, ставок больше нет. И все равно, надо идти вперед, учитывая недостатки. В ответ на критику мы организовали "горячую линию", установили по телефону контакт с москвичами-новоселами.
После разноса мэра пошел в мой адрес поток соболезнований и звонков. Пошли публикации о предстоящей отставке. Вся эта история кончилась тем, что пресс-служба мэра распространила официальное заявление: "Отставок в правительстве Москвы не будет. Ресин - грамотный опытный руководитель, пользующийся колоссальным авторитетом среди строителей. Он способен воспринимать критику, адекватно на нее реагировать и устранять недостатки".
Так бывает всегда. Строителей всегда ругают, а потом награждают. За проектирование и строительство новых домов двух серий московским архитекторам и строителям, включая меня, присуждена премия правительства России в области науки и техники.