— Ты только вслушайся! — негодует Диман. — Вот же придурок! Врет и не краснеет, хотя многие ведь помнят, как было на самом деле.
— А ты уверен, что помнят правильно? — интересуюсь я. Влезать в спор не хотелось, впрочем, выяснять отношения не хотелось еще больше. Пожалуй, даже хорошо, что напарника задела какая-та там передача по телевизору, снятая для скучающих домохозяек, пенсионеров и прочих людей обычно малокомпетентных, поскольку обсуждения стайров, вампиров и чиновников из полиции я вряд ли сейчас вынес бы. — Слияние. Иные измерения… почему не временное наложение или не пробуждение древней расы? О чем в сущности известно нам, выжившим во время слияния и последующего конфликта? Только об изменениях мира вокруг и появлении новых видов.
— Да ну тебя, — деланно обижается Диман. — Ты же помнишь конфликт.
— Помню, — не собираюсь отрицать я. — Но вряд ли способен ответить на вопрос из разряда «и чего это такое было?» К тому ж, меня затронуло едва-едва.
— Просто еще одна разумная раса, населяющая планету, — распалялся тем временем профессор. — Причем, более древняя. Те самые арии и гиперборейцы, которых с таким рвением искали некоторые ученые, и атланты — тоже были вампирами. Нынче это известно досконально, вот только никого уже не интересует раскрытие древних тайн. Людей гораздо больше взволновало известие о появлении на планете прямых конкурентов, а новость о том, что человек более не венец творения, а чья-то еда, породила чуть ли не массовую истерию.
— Вот здесь он прав, кстати, — замечаю я. — Некоторые истерят до сих пор. Лично мне не нравятся всякие расовые и религиозные культы, расцветшие с обеих сторон. Ими пора заняться и как можно скорее — раздавить к чертовой матери, пока не полыхнуло.
— И не жаль?
— Кого? Расистов, фанатиков и нациков?
— Людей, — вздыхает Диман.
Слова заставляют нахмуриться, но я отмахиваюсь от них, словно от назойливого комара, звенящего над ухом:
— А я за естественный отбор, напарник. Только не по признаку выживаемости отдельной человеческой особи, а цивилизации в целом. Тупые отморозки, гопники, наркоманы, больные на голову ублюдки представляют для человеческого социума угрозу ничуть не меньшую, чем поехавший крышей кровопийца.
— В середине девятнадцатого столетия, когда вампиров стало настолько мало, что выживание расы оказалось под угрозой, — продолжает профессор, — их князь, стоявший над патриархами и главами прайдов и по интересному совпадению именующийся Дкакхулом, приказал уснуть всем своим подданным. Он собирался пробудиться в более правильное и благодатное время, надеялся договориться с людьми и полагал, что человечество, наконец, наиграется в религии и перестанет искать демонов и ведьм в любом чужаке.
— Прошу прощения, — произносит ведущая с профессионально заинтересованным выражением на кукольном лице, лишенном возраста из-за обилия косметики, — но официальная наука имеет совершенно иное представление о слиянии.
— Официальная наука всегда подгоняет историю под некий алгоритм, — отвечает профессор. — Ученые слишком туго завязаны на политиков, а потому предпочитают заниматься самообманом, а то и просто обманом всего прочего населения. Помните школьные уроки? Вначале люди жили в пещерах, не знали письменности и лишь рисовали на стенах, затем доросли до рабовладельческого строя, потом… — он устало махнул рукой. — Правда же заключается в том, что Историю нельзя понимать как некий график. Она гораздо сложнее.
— И развивается спирально, — блещет эрудицией (вернее, ей так кажется) ведущая.
Профессор едва заметно морщится.
— История напоминает реку, бегущую от истока к океану. Где-то образуются водовороты и заводи, бывает, древесный ствол падает поперек русла, а то и сходит сель или, наоборот, земля понижается, ускоряя движение, — неожиданно говорит он, на несколько мгновений сбрасывая маску очередного шарлатана от науки. — К тому же видеть в вампирах пришельцев, а не прямых конкурентов за планету, более того, хищников, а значит, стоящих выше в пищевой цепочке — менее унизительно. Пример некоторых американских штатов, ведущих войну за главенство людей, у всех перед глазами: практически полная потеря инфраструктуры, покинутые города, разграбленные армейские склады, жизнь, замирающая по ночам. С вампирами можно и нужно договариваться, кем бы они ни являлись: хоть пришельцами, хоть представителями второй разумной расы на Земле.