— Умный мужик, — говорю я и ничуть не кривлю душой. Мне по большей степени плевать наложилась ли Вариоса на Москву или Москва на Вариосу, случилось ли это случайно или явилось следствием масштабного общевселенского заговора. Ясно одно: жить в мире нам придется.
— Ну-ну, — ворчит Диман, морщась. — Вот из-за таких и появляются дебилоиды, спорящие о том, было ли татаро-монгольское иго или кто на самом деле выиграл во Второй мировой.
— Дракхул не ошибся: в религии человечество действительно наигралось. Мало кто стал показывать на него пальцем, тыкая мощами и иконами, крича: сатана, иуда, антихрист, бес и прочие забавные, но неприятные прозвища, — говорит профессор, вытирая пот с лысины белым платком с монограммой из то ли двух «С», смотрящих в разные стороны, то ли «Х» в окружении литеры «О». — Правительством он сам и весь его род воспринимались всерьез — угрозой людской цивилизации в целом. Вероятно, лишь то, что человечество стало прагматичным, и уберегло вампиров от окончательного и бесповоротного истребления. У Дракхула нашлось предложение, от которого не смогли отказаться даже самые одиозные людские правители.
— Ах, как интересно, — бурчит Диман и кривится еще больше.
— Ты за дорогой следи, — советую я и собираюсь переключить канал. Пусть лучше музыка играет.
— Оставь. Действеннейшее средство от сна за рулем — послушать очередного яйцеголового, несущего ахинею. И ведь, самое отвратное, дети, не заставшие слияние, могут поверить этому придурку. А лет через пятьдесят и вообще никто не усомнится…
— Вампиры напомнят, — замечаю я, раздумывая о том, что, должно быть, им будет гораздо выгоднее придерживаться версии профессора.
— Но, позвольте, — с профессионально изображенным удивлением в голосе, произносит ведущая, — а как же флора и фауна, возникшая на планете после слияния?
— Люди проморгали целую разумную расу, — заявляет профессор, не поведя и бровью, — что уж говорить о паре-тройке новых видов? Их каждый год открывают в Амазонии или в глубинах океана.
— Ого! — подобное заявление вызывает восхищение, причем не только у меня.
— Наглость — второе счастье, — замечает Диман.
— Согласно последним данным вампиры питаются не только кровью, но она им необходима. Самостоятельно вырабатывать железо они не могут. Кровь животных им подходит, но высшие предпочитают кровь искусственную, которую люди все же научились производить, и живую, бегущую по нашим жилам. Без питания — нескольких глотков в неделю — организм вампира хилеет до состояния мумии, и тогда солнце, которого по легендам не любят все «дети ночи», но могут терпеть, испепеляет его.
— А правда, что при регулярном питании вампиры могут существовать очень долго — практически вечно? — спрашивает ведущая.
— Как вы понимаете, мы не в состоянии проверить на практике данное утверждение, но многие документы и исследования позволяют предположить нечто подобное.
— Интересно, о каких исследованиях идет речь и кто давал на них разрешение? — бурчит Диман, обходя по правому ряду серебристый внедорожник, едва плетущийся по крайней левой полосе.
— Брось. Для красного словца приплел, по нему же видно.
Внедорожник прибавляет в скорости, пытается обойти или затеять игру кто быстрее — вот же водителю делать нечего. Впрочем, он вполне может бороться с сонливостью, как и Диман — у каждого свои причуды и методы.
— Нежитью в общепринятом смысле этого слова вампиры не являются — просто еще одни разумные на планете. Возможности спаривания и обращения говорят о родстве их с людьми, причем близком. Правда, дети от смешанных браков все же редкость, и рождаются либо людьми, либо вампирами — никаких метисов. Температура тела скачет от тридцати до сорока градусов. В спокойном состоянии — низкая, в боевом — высокая. По их жилам бежит сангри — более густая, чем человеческая и обладающая многими полезными свойствами, как нам всем хорошо известно. Враг, которому человечество уже подписало смертный приговор, обещал решить основную его проблему: зависимость от течения времени и болезней. Людские правители, олигархи и прочие власть имущие оказались готовы на все за то, чего не могли купить за свои деньги и связи. Бессмертие — слишком большое искушение и точно стоит сотни литров человеческой крови в год, особенно, если ее забирают не у тебя.