Увы, желание найти «козла отпущения», который не сможет дать серьезный отпор, и наказать за собственные страхи и неудовлетворенности можно назвать одним из основных человеческих качеств. Другое дело, что своего «козла» всяк мнит по-своему. Когда плохо лично мне, я бью кулаком в ближайшую стену (хотя та точно не виновата в моих проблемах). Жители Задольска решили отыграться на девице, лично им самим ничего плохого не сделавшей.
Девицу, как говорится, обложили. Дом, в котором она жила, оцепили несколько колец «митингующих». Внешне все выглядело даже прилично: плакаты, пылающие праведным гневом лица, речи и выкрики. Вот только сотрудники правопорядка пробиться к крыльцу так и не сумели, да и толпа действовала слишком уж слажено: блокировали любые попытки полицейского вмешательства, держали периметр, облили домишко бензином.
Дориан появился на пороге до заката, развеяв еще один миф: о невозможности вампиру находиться под прямыми солнечными лучами (светлое время суток сказывается лишь на упадке сил и скорости, впрочем, задольчанам хватило и того, что у него осталось). Вампир возник, будто из воздуха, и начал кровавую резню. В попытках вытащить возлюбленную из обреченного дома, он пускал в ход любые средства. Говорить не пытался: намерения людей он уже считал.
Девица отделалась шоком и полыхающим домом. Дориан — ранами и потерей собственной жизни — уже потом, когда, казалось бы, все закончилось. Они благополучно выбрались из поселка, провели ночь в лесу, а затем вампир проводил ее к трассе и посадил на автобус, шедший в соседний город.
— Макс…
И я снова вскидываю голову, тру лицо ладонями, стремясь отогнать сон.
— Ах, как романтично, — вздыхает ведущая.
— Поступали логично, — отвечает ей Диман, словно красотка способна его услышать. — Выбираться стоило поодиночке.
— Дориану требовалось связаться со своими и объясниться. Скорее всего, это было последнее, что ему удалось, — со вздохом поясняет профессор. — Девушка до города так и не доехала, и скорректированная память пассажиров прямо говорила о том, что без вампиров не обошлось. Дориан поймал спиной серебряную пулю, стоило автобусу скрыться за поворотом, чем и подтвердил главный и основной «миф» о том, как именно можно убить вампира.
Через ночь поселок перестал существовать, но об этом профессор то ли не упоминает специально, то ли по просьбе ведущей, то ли не знает — власти предпочитают не афишировать случаи вендетты, хотя и не замалчивают специально. Причастные были убиты, как говорится в милицейских отчетах, с особой жестокостью. Непричастные же… согласились на обращение и, судя по тому, что оно прошло благополучно, были вполне искренни.
Почему я так уверен в их согласии? Да потому, что люди, довольно далеко продвинувшись в глубины космоса и в распознавании собственного генетического кода, так и не удосужились выяснить ничего о законах мироздания, в котором обитали. Невозможно вампиру обратить человека, если тот не желает этого. Убить — сколько угодно, а сделать себе подобным — нет. Причем шантаж здесь совершенно не работает, как и прочее принуждение.
— Потом… была война на уничтожение — быстрая, но очень кровавая, которую впоследствии стали называть конфликтом слияния. Люди потеряли несколько тысяч. Число убитых со своей стороны вампиры держат втайне до сих пор.
Дракхул все же подписал с правительствами всех стран свой мирный Договор, но это произошло уже после ада, который я прошел, до сих пор не понимаю как. Вампиры воспринимались врагами, зверьми, да кем угодно, хоть бесами, но людской мрази повылезало не меньше. Именно во время конфликта я привык носить два пистолета и запасные обоймы с серебряными и обычными патронами. Тогда же научился и фехтовать.
Договор состоял из полсотни пунктов, в которых отражались основные правила общежития и взаимодействия двух рас. По нему вампиры поставляли нам сангри (всего несколько литров в год, но и это было существенно), мы им — искусственную кровь в размере нескольких цистерн, живую донорскую (тоже немного), а также куриную и говяжью. Они прекращали охоту. Мы не преследовали соплеменников, пошедших на добровольное обращение, но ввели на него жесткие квоты. На бумаге, скрепленной кровью, все выглядело если не прилично, то приемлемо. На деле же…
Вампиры остановились мгновенно после подписания — волю своего лидера они почувствовали и подчинились. А вот люди их свойствами не обладали. Нам пришлось усмирять армейскими и полицейскими силами собственное население, вкусившее крови и сангри. В некоторых горячих точках земного шара война шла до сих пор. Кто бы мне сказал, что я стану защищать упырей от людей — не поверил бы, а то и засветил в морду, чтобы было неповадно глупости говорить. Однако факты ведь от этого не изменятся — действительно, защищаю. Нынешняя ночь тому прямое подтверждение.