— Странно.
Либо племянники Эльдина какие-то особенные, либо я начал сходить с ума.
— Что?
Я снова отмахиваюсь и, почти не скрываясь, зеваю.
— Все. Спать.
— Ты ложись, спи, а я поеду, пожалуй.
Перевожу взгляд на окно, там разгорается рассвет, и дома напротив видны вполне четко, в нескольких квартирах горит свет.
— Подожди, пока солнце встанет, — советую я.
— Брось, вампиры уже отправились спатеньки.
Еще недавно я никуда не выпустил бы его и сам не вышел бы из дома после наступления темноты. Однако времена меняются.
— Ладно, свободен.
Уже в дверях Диман оглядывается и говорит:
— Ты это… Глупостей не делай. Не каждый может похвастаться должником из чистокровных вампиров.
Морщусь неприязненно.
— А зря, — повторяет Диман. — Вот тебе сколько сейчас?
— Насколько выгляжу, — пожимаю плечами я. Не люблю говорить про возраст, он — мое личное дело и точка.
— Молод еще, — цокает языком Диман и предлагает: — Так вот и прибереги контактик. Лет через двадцать весьма пригодится сангри хлебнуть.
Ничего не отвечаю, а мысленно посылаю всех к черту: и напарника, и вампира. Я вечной жизни никогда не искал и не собираюсь начинать, но Диману я говорить об этом не стану: слишком хорошо знаю, сколько ему всамделишных лет, и по какой именно причине он сотрудничает с кровопийцами на самом деле. Отчасти потому и не доверял ему полностью никогда.
— Разберусь. Удачи, Диман.
Тот кивает, проходит в коридор, наскоро надевает тренники неопределенного размера и куртку, которые специально оставлял у меня для подобных случаев. Не в доспех же влезать снова? Хотя видок у него, конечно, тот еще. В мирное время непременно остановил бы первый же попавшийся патруль.
— Доброй тебе ночи, напарник.
Закрыв дверь, иду в комнату, натягиваю джинсы, накидываю куртку и выхожу на балкон.
Эльдин гранд Вернон сидит на самой верхушке лиственницы, растущей прямо под окнами моей квартиры — видно и из кухни, но беседовать, перегнувшись через раму, как-то не комильфо — словно наконечник на новогодней елке, и смотрит на меня снизу вверх.
— Упасть не боишься? — с издевкой интересуюсь я.
— Нет, — отвечает он совершенно спокойно.
— А солнца? — небо совсем посветлело. Я представляю, как к вампиру прикасаются лучи дневного светила и тот срывается вниз. В светлое время суток кровопийцы слабые — почти как люди.
Видимо, представляю я достаточно четко, а поскольку смотрю на него, да и мысленный образ касается именно Эльдина, тот легко перехватывает картинку и… звонко и дерзко смеется, запрокинув голову.
— Нет, Милиан, не дождешься.
Как он меня назвал? Впрочем, неважно. Вампиры и имена — отдельная песня. Переиначивают, как им вздумается, иногда находя совершенно уж дикие ассоциации или сочетания букв.
— Каждого из нас зовут оригинально. Имя — как и личность, может существовать только в одном экземпляре. Но у вас имянаречение совершенно дурное, — начинает пояснять вампир, хотя его никто не просил. — В одном этом дворе я насчитал пять Саш и восемь Жень разного возраста и пола, причем, замечу, отнюдь не родственников.
Я фыркаю — мысленно. А кровопийце пытаюсь объяснить в первый и в последний раз:
— Еще одно вторжение в мою голову, и я стреляю.
Эльдин поводит плечом в знак того, что меня услышал, но не понял. Да и черт с ним. Я и сам знаю: перехват направленных на них мыслей машинальный. Они могут закрыться, но тогда перестанут слышать и своих. Но пусть хотя бы не отвечает: бесит же.
— Договорились, — говорю я после продолжительной паузы. — В таком случае, озвучу вопрос: что делает под окнами офицера полиции, ветерана конфликта в недавнем прошлом, вампирский князь?