Кровавые курьеры — особый тип бандитов, специализирующихся на похищении вампиров. Обычно они прореживают молодняк: ранят, избивают до потери памяти и, связав, отвозят в подпольные лаборатории, где жертва превращается в «дойную корову», только дает отнюдь не молоко. Понятно, что патриархам подобное положение дел не нравится, они вообще очень трепетно относятся к детям, поскольку кровососущее племя размножается крайне редко. Соответственно, наши чины тоже не в восторге. В полиции вот уже десять лет существует особый отдел, занимающийся преступлениями против кровопийц, с некоторых пор в него вхожу и я.
У нас ходит множество баек про проклятия вампиров. Якобы они как-то могут влиять на обидчиков ментально и даже сводить с ума. Не знаю, насколько они правдивы, но все курьеры еще те отморозки: тупые и злобные машины для убийства, привыкшие действовать, а не думать. С ними не выходит договориться, их невозможно убедить сдаться, они никогда не раскаиваются и каждый первый садист. В общем, бандита следовало задержать или просто убить, чем я и занялся, ожидая подкрепления. Откуда же мне было знать, что никто не приедет?
Перестрелка вышла киношной — в лучших традициях вестернов. Курьера я уложил едва ли не последним патроном, но и он успел нажать на курок. Пуля разворотила ключицу, проникла в грудь и не убила лишь чудом. В результате кое-как реанимировал меня — ну а как он еще мог? только укусив — и тащил в клинику сам пострадавший вампир. И, естественно, к своим, несмотря на требования доставить в людскую больницу и даже угрозы с моей стороны. Спасибо ему, к слову, поскольку врачи могли и не справиться. Но это я понимаю сейчас, смирившись с невозможностью встать и уйти, куда вздумается, тогда — рвал и метал все время, которое находился в сознании.
Доктор буквально вытащил меня с того света, стоически стерпев угрозы, грубость и ругань. Первую неделю помню плохо, но когда начал выздоравливать, началось самое плохое. Непривычный к спокойному образу жизни, я попал в самый настоящий ад. Мне позволялось только спать и есть, ни телефона, ни интернета или телевизора не было, мозг буквально взрывался от недостатка информации. Я обвинял вампиров в похищении, предполагал всякую гадость и даже пытался бежать. Лечил доктор тоже совершено иначе, чем людские врачи, порой казалось, он понятия не имел, как со мной быть. Никакой системы, ни одного прогноза, кроме: «Месяц, может, чуть дольше, но у своих вы не встанете в течение трех». Перевязок мне не делали и постоянно сдирали кровавую корочку с раны, промывая ее вампирской кровью. Потом я успокоился, и оказалось, мир вовсе не стремился погибнуть без моей кипучей деятельности, а коллеги, начальство и приятели не рвались отыскать и вызволить из плена. Тогда-то доктор и начал со мной говорить нормально и немного рассказывать о Варе и соплеменниках.
***
Перед уходом я долго смотрел на свое отражение в большом ростовом прямоугольном зеркале в коридоре и унывал: минус пятнадцать килограмм не казались страшной потерей, гораздо хуже то, что я лишился именно мышечной массы. Пот начинал лить с меня градом уже через полчаса ходьбы, ноги чуть ли не подгибались в коленях и ныли, словно преодолел марафонскую дистанцию. Впалые щеки и тени под глазами на фоне этого не беспокоили абсолютно, а вот неприлично отросшие волосы мешались и каждый раз раздражали, попадая под воротник. Какой один сантиметр в месяц, как утверждала одна моя приятельница? Здесь все сорок наросли, наверное. Но, в общем и целом, я был счастлив, что уверенно стою на ногах и вообще выбрался из клиники.
У деревянной, запиравшейся на хлипкий врезной замок двери не висело никакой таблички. Ничто не намекало именно на клинику, хотя оборудованием и персоналом она обижена не была. Видимо, доктор не желал рекламы, оказывая услуги лишь знакомым, — еще один повод найти и поблагодарить вампира, доставившего меня сюда. Я вышел из обычного приземистого двухэтажного здания, облицованного светлой плиткой, когда-то принадлежавшего некому офису, еще ранее отжавшему территорию детского садика. Его окружал небольшой парк, состоявший из лип, кленов, черемух, рябин и чего-то лианообразного с широкими разлапистыми листьями, смутно напоминающими пальмовые. Удивительно, но варийские и земные растения поладили значительно лучше разумных рас и с первой же ночи образовали симбиоз.