Джульетта рассмеялась. Похоже, ей льстило такое поклонение мэра. К тому же наскучавшись без мужчин, решив больше не ездить на тюремные свидания, она несколько иначе теперь смотрела на возможность общения с Петраковым. И потому ласково потрепала его по щеке:
— Все вы, мужики, кобели! У вас на уме только это!
— Что это, Джуля? — подхватил Петраков.
Он понял, что началась любовная игра, которая всегда приводила его в исступление.
— Куда поедем? — вместо ответа деловито осведомилась Буланова.
— Куда прикажешь, моя королева!
— Тогда в этот ваш Бизнес-центр. Там хотя бы хорошо кормят!
Любовники взялись за руки и, как девочка с мальчиком, не расставаясь, спустились по лестнице вниз. Оба они страстно хотели уединения.
Усков был доволен результатами захвата штаб-квартиры преступной группы на даче Джевеликяна. Максим Изразцов, мозговой центр операции, дал на допросе исчерпывающие показания, которые были получены и запротоколированы в присутствии большой группы свидетелей. Никто теперь не смог бы оспорить их подлинность. Проверка финансовой деятельности и проведения кредитных операций в Центральном банке России также полностью подтвердила предположения Ускова о похищенных с помощью внедрения фальшивых платежных документов крупных денежных суммах. Задержание на месте преступления Титовко тоже давало надежды на положительные результаты.
Теперь оставалось зацепить Петракова. И хотя у следствия были определенные причины это сделать, мэр города все же максимально обезопасил себя от возможных контактов с правоохранительными органами. Несуществующий «Банда-банк», полное отсутствие контактов, подтвержденных доказательствами следствия, с Титовко и штаб-квартирой преступников на подмосковной даче не давали Ускову стопроцентной возможности немедленно произвести арест.
Но и медлить было нельзя. Каждая минута, каждый час, пока следствие бездействовало, могли помочь этому хитрому, осторожному чиновнику вновь уйти от наказания.
Поразмыслив над всеми этими составляющими нового уголовного дела, Усков решил и на этот раз посоветоваться с Виктором Васильевичем.
В своем кабинете следователь теперь почти не бывал: там шел ремонт, ставили новую противопожарную сигнализацию. Так что прийти к начальнику было тем более сподручно.
Когда он подробно рассказал Виктору Васильевичу о своих сомнениях относительно Петракова, тот с ним согласился.
— Арестовывать Петракова сейчас нельзя. Конечно, мы можем это сделать, опираясь хотя бы на показания Изразцова, что он видел их втроем на даче Сталина в Сочи. Конечно, у нас есть доказательства и того, что деньги по фальшивым платежным поручениям поступали из Центробанка в коммерческий банк, контролируемый Петраковым. Но всего этого для задержания такой шишки, как мэр крупного города, явно недостаточно. Завтра же нанятый им первоклассный адвокат разобьет все эти доказательства в пух и прах и заставит нас освободить его. А этого допускать никак нельзя.
— Конечно, — согласился Усков, — лучше уж посадить мэра прочно и надолго, чем задержать для эффекта, а потом с извинениями выпустить.
— Советую тебе прокатиться к нёму в гости.
— К Петракову?
— Ну, не к нему самому. А в его город. Проверить там что можно. Поговорить с людьми. Например, с той эффектной дамой, журналисткой газеты. Помню, ты давал мне читать ее разоблачительные статьи.
Усков замахал руками:
— Да она никогда ничего не скажет о Петракове. Он ее любовник. И потом, уж если она отказалась сообщить мне сведения про такого отпетого уголовника, как Джевеликян, то о благородном отце семейства и вовсе ничего не покажет.
— А ты припугни: недонесение о преступлениях, как известно, преследуется по Закону.
— Виктор Васильевич! Джульетта — женщина независимая. И не из пугливых. Вот если ее чем-то заинтересовать, то, пожалуй, она может согласиться сотрудничать с нами.
— Вот и заинтересуй. Чувствую, что, деля постель поочередно с этими двумя жуликами, эта многоопытная Буланова кое-что знает.
На том они и порешили. Усков начал собираться, чтобы немедленно отправиться в город своей юности. Только на этот раз, впрочем, как и всегда, он приезжал туда исключительно по срочным и важным делам.
Титовко в отличие от своего дружка Джевеликяна не удостоился отдельной камеры. Видимо, Усков решил как следует проучить этого надменного вельможу. Он-то хорошо знал, как ведут себя арестованные после ночи, проведенной в переполненной камере. И потому не торопился допрашивать его, справедливо полагая, что день-другой, проведенный в следственном изоляторе, только пойдет ему на пользу.