А в приемной его уже ожидал все тот же адвокат, который вытащил его из следственного изолятора.
— Господин Титовко! — сказал он. У меня к вам деловое предложение!
И они прошли в кабинет Титовко, который пока еще оставался за ним по старой должности.
Усков возвращался в столицу ободренный успехом. Он уже мечтал, как к двум узникам Лефортова добавится третий — Петраков. Арестовать чиновника такого ранга он, конечно, мог и сам, но лучше было это сделать, все же посоветовавшись с начальством.
Поэтому он сразу направился к Виктору Васильевичу.
Поздоровался и, не дожидаясь вопросов, включил диктофонную запись мини-допроса Петракова.
Начальник Следственного управления выслушал внимательно. Но поздравлять с удачей не спешил. Вместо этого тяжело вздохнул и промолвил:
— Тяжела ты, Господи, наша шапка! Хоть мы и не Мономахи, но, чувствую, нам с тобой головы не сносить.
— Это вы о чем? — насторожился Усков.
— О том, что я был вынужден освободить Титовко из-под стражи.
— Вы?!
— Да, именно я. Потому что не было тебя. Тогда бы освободил этого господина ты.
Усков сжал кулаки:
— Ни за что!
— Не горячись. Освободили его на законных основаниях, под крупную сумму залога. А приказ отдал сам Генеральный прокурор.
Следователь не сдержался:
— Не зря мы его тогда подозревали!
Виктор Васильевич укоризненно покачал седой головой:
— Нельзя так менять мнение о людях. Ты же не перчатки меняешь, верно?
— Перчатки, тем более с нашей зарплатой, сейчас тоже не очень-то поменяешь.
— Вот это уже лучше. А то скоро ты и меня подозревать начнешь! Давай посмотрим, что у нас есть. Джевеликян сидит. И, судя по всему, плотно. Уж за него, точно, никто не похлопочет.
— Вы считаете, что за Титовко похлопотали?
— Не считаю, а уверен. Причем на самом высшем уровне. Думаю, Генеральному звонил сам премьер-министр. Ну, и Александр Михайлович не смог ему отказать. Впрочем, ничего страшного в освобождении Титовко из-под стражи я не вижу. В тюрьме он с нашей помощью все же посидел. Так что теперь вряд ли захочет туда еще раз.
— Пожалуй.
— Давай-ка мы с тобой в тот барчик сходим, импортного пивка попьем. A то засиделся я в этих кабинетах, стареть стал. Заодно и о наших делах погутарим.
— Верно, — обрадовался Андрей. — Там уж точно пожара не будет.
И они отправились в находящийся рядом, в Столешниковом, облюбованный ими бар.
Напрасно ждал Мягди, что освобожденный не без его помощи Титовко позаботится теперь и о нем. Как и раньше, когда его так называемый друг был на свободе, от него не пришло никаких вестей. Не было даже звонка по этому телефону мобильной связи, разговор по которому спас самого Титовко.
Это уже переходило все границы! Такого Мягди простить не мог.
И он решил действовать. Действовать, не дожидаясь, пока сможет выйти на свободу. Как — у него было время обдумать это до мельчайших подробностей.
Джевеликян набрал номер телефона своего управляющего:
— Абдул, это я. Слушай внимательно. Пора действовать. Интеллигент совсем обнаглел. Ты понимаешь, о ком речь? Вот и ладненько. Его адрес: Кутузовский проспект, двадцать шесть, квартира тридцать. Да, бывший цековский. Ну и что, что хорошо охраняется? Пока вам туда лезть не надо. В смысле, в саму квартиру. Он во дворе тачку паркует. Вот ею и займитесь. Доложишь. Все, разговор окончен.
Теперь можно было спокойно вздохнуть. По крайней мере впервые за последнее время он почувствовал некоторое облегчение. Он не сомневался в своих бойцах. Уж они-то любое дело доведут до конца. Правда, он нарочно не дал четкого указания по поводу этого клиента. Значит, братва лишь попугает Титовко. Пока. А он, Мягди, посмотрит на результат. Если Титовко не одумается и после такого предупреждения, тогда можно будет сделать и окончательные выводы.
…Александр Михайлович не зря пошел навстречу просьбе главы правительства. Этим он убил сразу нескольких зайцев. Во-первых, значительно улучшил свои отношения с премьер-министром, быстро исполнив его просьбу. Во-вторых, не поступился ни совестью, ни законом. Освобожденный под залог Титовко был в полной досягаемости следствия, и Усков по-прежнему мог вести дело, допрашивая или проверяя его.
Поэтому он со спокойной совестью пригласил к себе Ускова и Виктора Васильевича, чтобы посоветоваться по поводу обвинительного заключения.
Но встретил глухую стену отчуждения. Оба сотрудника словно воды в рот набрали. На все вопросы они отвечали сухо, формально, без всякого энтузиазма.