Правда, надзиратель предупредил, что дает даме не больше десяти минут и то исключительно из уважения к такому замечательному человеку, как Джевеликян.
Причину столь великодушного поведения надзирателя она поняла, как только переступила порог камеры: благодарный Мягди сунул ему в руку две сотенные бумажки с портретом Рузвельта.
И почему-то ей расхотелось кидаться в объятия Мягди. Оглядев обстановку, в которой он находился, она поняла, что ни гонимым, ни обделенным его считать не приходится. Наоборот, это она со своими мелкими денежными проблемами может претендовать на такие эпитеты.
Но Мягди недаром в молодости практиковал экстрасенсом. Он хорошо угадывал состояние человека. Заметил он мгновенную перемену и в Джульетте. И все понял.
Поэтому, хоть его и обуревало желание тут же, немедленно овладеть этой женщиной, делать этого он не стал. Усилием воли сумел переломить себя. Он протянул руку, ласково пожал и поцеловал женскую ладонь, усадил Джульетту на мягкий стул.
И принялся хлопотать. Мгновенно на столе появилась вкусная еда, и Джульетта не заставила себя упрашивать. Она покорно села за стол и, не стесняясь, принялась уплетать.
Мягди сидел напротив и с удовольствием наблюдал за ней.
Она ела быстро, понимала, что время краткосрочно, и они не успеют поговорить. С трудом оторвавшись от еды, она с благодарностью повернулась к Мягди и сама поцеловала его. Затем, повинуясь внезапно возникшему желанию, обняла его и повалила на кровать. Дальше ей самой уже ничего делать не пришлось.
…Как ни замечательно отдыхать, побывать на своей родине, но работать все-таки надо. Примерно так думал Андрей, отправляясь с утра пораньше из родного Пашкова в Москву. Мать положила ему в машину подари! Глаше: варенье, соленые огурцы и грибочки.
Но стоило ему немного отъехать от пригородного поселка Пашково, как мысли сразу переключились на Петракова. Он, конечно, прозевал ушлого мэра. Если тот поехал в столицу вопреки подписке о невыезде, значит, у него имелись на то серьезные основания.
Какие? С этим вопросом он и явился к Виктору Васильевичу. Тот слегка поморщился:
— Если тебе к прокурору, зачем идешь ко мне?
— Так посоветоваться, Виктор Васильевич!
— А если меня не будет? Привыкай мыслить и действовать самостоятельно. — Но тут же смягчился и ласково проговорил: — Не обижайся, дел невпроворот. Еще два сложных убийства мне подбросили. И оба заказные. Ужас, что в стране творится: идет какой-то массовый отстрел богатых и авторитетов.
— А может, это и к лучшему? — предположил Усков. — Раз мы их по закону привлечь не можем, так хоть сами друг друга перестреляют!
— Так мы слишком далеко зайдем: законы соблюдать нам в первую очередь. И ни одно убийство не должно оставаться безнаказанным. Понятно?
— Понятно. Так вот. Упустил я Петракова. Он, подлец, успел все деньги снять с номерного счета.
— А ты доказал, что эти деньги — не его личные?
— А что, разве надо доказывать, что человек, даже и мэр крупного города, не может заработать миллиарды?
Виктор Васильевич развел руками:
— Надо, Андрей, надо. Иначе ни один суд не осудит такого мошенника. Его защитники и адвокаты такое нагородят, что мы с тобой еще и виноватыми окажемся.
— Да, презумпция невиновности и прочее.
— Вот именно. Доказывать — наша с тобой работа. Так что за дело.
…Свидание Джульетты с Джевеликяном было коротким, но бурным. Они успели не только насладиться любовью, но и коротко переговорить о главном: что сделать, чтобы Мягди мог побыстрее выйти на свободу.
Поэтому покинув следственный изолятор, Джульетта не мешкая направилась к Титовко. Адрес ей сообщил Мягди.
Джульетта подошла к трамвайной остановке, чтобы доехать до метро. Открыла сумочку, в которой еще оставались какие-то намеки на деньги, и обнаружила в ней толстую пачку сотенных купюр. Причем не в рублях, а в долларах.
Оказывается, пока она приводила себя в порядок после бурных ласк, Мягди незаметно сунул деньги ей в сумочку.
Первым ее побуждением было вернуться и отдать их. Но, по здравом рассуждении, она решила, что деньги ей еще пригодятся. Возможно, придется нанимать для Мягди толкового адвоката и платить ему немало. Да и Зина с нетерпением ожидала ее возвращения. Разумеется, не с пустыми руками.