— Все в порядке, Мягди Акиндинович?
— Не беспокойся, брат: я в норме.
«Да, это лучше, — поставил он точку над своими мучительными раздумьями. — А потом утопить его в бассейне. Вот для судмедэкспертизы работы будет!
„У погибшего засвидетельствованы переломы теменных костей, свода черепа, многочисленные ушибы, кровоподтеки“. Примерно так будет написано в заключении, которое с удовольствием прочтет и Усков: ведь он избавится от опасного преступника!
Нет, такой подарок этому менту я, пожалуй, не сделаю! И так слишком легко ему в последнее время подарки судьбы достаются!»
И Джевеликян переключился на другую жертву. Обдумывал, как расправиться с Усковым.
Со своей очередной догадкой Усков поспешил к Виктору Васильевичу. И попросил его пройтись с ним в бар.
— Слушай, может, потом? — вяло запротестовал начальник. — Дел сейчас по горло. А ты со своим пивом.
Но следователь выразительно посмотрел на начальника, и тот понял, что у него разговор серьезный.
Как только официант поставил перед ними по кружке светлого немецкого пива, Усков, предварительно оглянувшись по сторонам, заметил:
— Кажется, я докопался до того, до чего мне не следовало бы докапываться.
— Так, рассказывай.
— И самому не верится. Впрочем, возможно, я ошибаюсь. По крайней мере это только версия. О которой, кроме вас, я никому не расскажу.
Такое длинное предисловие было совершенно не характерно для конкретного и немногословного Андрея. И Виктор Васильевич придвинулся к нему поближе.
— Я совершенно случайно обратил внимание на то, что в двух разных платежках стояло одно и то же название: «Фактум». Первое относилось к уже известному нам коммерческому банку «Фактум», где главную скрипку играл Петраков. Туда поступали деньги по фальшивым платежным поручениям-векселям и авизо из Центробанка.
— Это мне известно, — подтвердил Виктор Васильевич.
— Да, — согласился Усков. — Но главное впереди. А вот другой «Фактум» — обычная фирма, скорее всего подставная, которая на деньги банка «Фактум», уже теперь «отмытые», приобрела контрольный пакет акций акционерного общества открытого типа «Юникон».
— Так это известная нефтяная компания?
— Вот именно. Но фокус не в том.
— А в чем?
Усков еще раз оглянулся, но в маленьком зале, кроме них, никого не было.
— В том, что фактическим владельцем контрольного пакета акций этой нефтяной фирмы стал…
— Ну?
— Премьер-министр!
— Не может быть!
Следователь пожал плечами.
— Впрочем, — стал размышлять начальник Следственного управления Генеральной прокуратуры, — в таком случае становится понятной его странная позиция в отношении и Титовко, и Петракова.
— И в том, что оба они, несмотря на практически доказанное участие в преступной группе по краже крупной суммы средств из Центробанка, до сих пор на свободе.
— И даже при своих высоких должностях. Впрочем, — уточнил Виктор Васильевич, — Титовко он все же от себя удалил.
— Да, чтобы не скомпрометировать себя. Но сослал на прежнее, довольно почетное и денежное место.
— Один денежный залог чего стоит! Подумать только: сто тысяч долларов!
— Кстати, — заметил Усков, — не мешало бы проследить, откуда он их взял? Да! — вдруг опомнился следователь. — Но у меня в деле до сих пор нет справки об уплате Титовко суммы залога!
Виктор Васильевич посмотрел на него недоуменно:
— А разве ты не довел это дело до конца?
— Конечно, нет. Я в тот день укатил проверять Петракова, и все сделали без меня.
— Ясно, что дело темное, — согласился начальник управления и достал из кармана сотовый телефон. Затем быстро набрал нужный номер: — Это Виктор Васильевич говорит. Проверьте, пожалуйста, когда и сколько поступило на депозитный спецсчет нашей прокуратуры средств от отпущенного под залог господина Титовко.
Усков напряженно прислушивался к разговору, даже забыв про пиво.
— Как не поступало? Ни рубля?! Вы не ошибаетесь? Я понимаю, что компьютерный учет и прочее. Они-то как раз и подводят. Вы гарантируете достоверность данных вашего компьютера? Спасибо.
— Ну, что будем делать? — спросил Усков, почему-то повеселев от такой неожиданной новости.
— Похоже, сегодня — день сюрпризов. Что будем делать? Сажать мерзавца! И — немедленно!
Джульетта была обескуражена тем, как грубо ей отказал Петраков. Рушилась ее последняя надежда помочь Мягди. И она пошла жаловаться подруге.