Адвокат появился с опозданием на полчаса, зато весь лоснился от удовольствия и сознания выполненного долга.
— Поздравляю вас, Мягди Акиндинович! — прямо с порога начал он. — Мы выиграли дело!
— Что, можно собирать манатки и идти домой? — недоверчиво спросил узник.
Адвокат улыбнулся:
— Ну, с этим еще немного рановато. Хотя дело идет именно к тому!
— У… — разочарованно промычал Джевеликян.
— Напрасно огорчаетесь. Я подключил целую группу высококлассных юристов, и нам удалось создать прецедент: Конституционный суд удовлетворил наше ходатайство и принял решение в общий срок предварительного заключения внести время ознакомления обвиняемого с делом.
— Ну и что?
— Теперь, если обвиняемый не уложится в срок, прокуратура обязана изменить ему меру пресечения.
— То есть?
— То есть, — торжественно заключил адвокат, — вы можете оказаться на свободе.
Джевеликян помолчал. Потом, вместо того чтобы поблагодарить адвоката, поинтересовался:
— Выходит, за мой счет освободятся и другие?
Защитник удивился:
— Мягди Акиндинович! О чем вы думаете? Для вас ведь деньги — чепуха. Зато сотни заключенных по всей стране будут с благодарностью произносить ваше имя!
Но заключенный охладил пыл своего защитника:
— Да на хер они мне нужны! Я буду платить свои кровные, чтобы потом Титовко и Петраков оказались на свободе?! Чтобы мои заклятые враги потешались над моей глупостью?! Отменяйте решение!
Адвокат с изумлением взирал на своего клиента. Такое с ним случилось впервые. Он нанял самых высокооплачиваемых и способных юристов страны, консультировался с международными правозащитными организациями, был вынужден подкупить десятки чиновников и за все это получил нагоняй! Но, как человек, привыкший исполнять волю клиентов, он лишь горестно сказал:
— Но это невозможно. Это же решение Конституционного суда! Выше его нет толкователя законов в нашей стране.
Джевеликян с недоумением посмотрел на адвоката:
— Их там много?
— В Конституционном суде?
— Да.
— Судей — человек тридцать.
— Так купите их! Я дам баксы. Сколько примерно потребуется?
Защитник понял, что с этим человеком разговаривать невозможно: они говорят на разных языках. И он произнес роковую фразу:
— Я не могу этого сделать. Так же, как и никто другой. Поэтому прошу меня освободить от обязанности представлять ваши интересы.
Взгляд Джевеликяна стал жестким и страшным. Он медленно, но четко и внятно произнес:
— Освободить? Это вы меня должны освободить. А если не сделаете этого — мои люди найдут вас везде. Даже в Гваделупе или в какой еще там Тмутаракани. Понятно?
Защитник ничего не ответил. Он медленно, словно лунатик, поднялся с жесткого, исцарапанного неприличными словами стула и направился к двери. Но на своей спине отчетливо чувствовал жестокий, непрощающий взгляд заключенного.
…Вот уже который день Усков с Виктором Васильевичем раздумывали, как же им все-таки поступить.
Арестовать мэра и с него начать раскручивать цепочку, которая непременно приведет следствие к премьер-министру? Но в таком случае надо докладывать о своем открытии Генеральному прокурору. Тот непременно сообщит об этом главе правительства. И тогда им вообще ничего не удастся доказать. А что могут сделать с ними — тоже большой вопрос. Когда в деле замешаны такие деньги и такие фигуры — люди идут на все.
Доложить Александру Михайловичу и просить его держать их открытие в секрете? Тогда, конечно, с его помощью можно будет добиться реальных результатов.
Но пойдет ли он на это? Ведь в таком случае ему придется пойти на конфронтацию с главой правительства!
Как всегда инициативу принятия решения взял на себя Виктор Васильевич. Он вздохнул, расправил сутулые плечи, потянулся всем своим грузным телом и заключил:
— Я старше — мне и рисковать. Вот тебе приказ: допросить Титовко. И со всем пристрастием. Он был последнее время очень близок с премьер-министром. И наверняка многое знает. В крайнем случае пообещай ему смягчение наказания. Я пойду на то, чтобы освободить его из-под стражи до суда.
— Принято, — ответил Усков. — Я тоже думаю, что Титовко есть чем поделиться со следствием. А камера на этого хлопца действует магически: он становится как шелковый.
— Действуй! — дал отеческое напутствие Виктор Васильевич.