— На сколько в Сочи, Александр Михайлович?
— Сегодня и обратно. Дел много.
— Ну-ну. А то отдохнули бы. Я вам и номер здесь приготовил. Как?
Генеральный прокурор тоже испытующе взглянул на премьер-министра. И понял, что этот вопрос задан ему неспроста.
— Нет, Николай Николаевич, спасибо. Так как же моя просьба?
— А никак. Вы прекрасно знаете, что формально ни вы, ни тем более ФСБ мне не подчиняются. Этот вопрос к Президенту.
Генеральный прокурор, конечно, предвидел и этот вариант. Но даже и такой ответ главы правительства давал ему заметную „фору“ в деле Джевеликяна: снимал с него значительную часть персональной ответственности. Он доложил, обратился за помощью, а уж дальше — не его забота. Однако Александр Михайлович привык все дела доводить до конца!
— Формально — да. А фактически ваше слово — закон и для этих силовых ведомств. Не обращаться же к главе государства по каждому пустяку!
Глава правительства понял, что этот раунд он проиграл. В Москве, в своем шикарном кабинете, он, конечно же, рассердился бы. Но здесь, на берегу ласкового теплого моря, с которого сейчас так приятно овевал тело легкий бриз, положительно не хотелось ни с кем ссориться. Да и особых поводов не было. Ну, выторговал себе Александр Михайлович послабление. Ну, переложил ответственность на другие ведомства. Ну и что? Пусть другие и отвечают.
— Хорошо, согласен. Передам через помощника, чтобы их подключили. — И, взглянув на море, добавил: Мне водные процедуры надо принимать, а ты меня проблемами одолеваешь. Больше на отдыхе не беспокой. Разве только сообщением, что поймал этого… Джевеликяна.
Но, как только Александр Михайлович поднялся с плетеного кресла, премьер-министр, скорее из вежливости, чем с охотой, пригласил:
— Со мной пообедаешь?
— Нет, спасибо. Меня городской прокурор по дороге в аэропорт покормить обещал. А то еще обидится.
— Ну, будь здоров, — протянул руку Николай Николаевич, тоже поднявшись. — На море, скорее на море. Пока погода хорошая и море теплое…
А Генеральный прокурор сразу у ворот дачи сел в поджидавший его милицейский „мерседес“ и в сопровождении охраны и ожидавшего его прокурора города помчался в сторону аэропорта. Примерно на половине пути головная машина резко повернула с автострады вправо.
— Куда едем? — поинтересовался Генеральный.
— В „Спутник“. Здесь есть хорошее и тихое местечко. Каминный зал, в котором бывали и Высоцкий, и Лев Лещенко, и многие иностранные гости.
— Да? — оживился Николай Николаевич. — А я ведь здесь в свои комсомольские годы отдыхал. Тогда это было самое престижное место.
— Ну, вот и вспомним молодость.
И головная милицейская машина, а за ней и вся кавалькада машин въехали в распахнутые настежь ворота территории „Спутника“ прямо по бетонированной площадке пляжа.
Работа в номере „люкс“ на сталинской даче кипела вовсю. Сегодня к заветной троице присоединился еще один человек, по внешнему облику, одежде и манере держаться совсем непохожий на респектабельных господ, пригласивших его. Этот средних лет, невзрачный на вид мужчина напоминал обыкновенного советского инженера периода застоя. Максим, как запросто называл его Титовко, и в самом деле был инженером по образованию и крайне непритязательным в быту и одежде. Но имел одно неоспоримое достоинство: он был профессиональным электронщиком, фанатом своего дела, много лет проработавшим на одном секретном военном НИИ. В эпоху всеобщей ломки и реформ оказался он, как и многие его собратья, не у дел. Научно-исследовательский институт, где он работал, влачил жалкое существование, не имел оборонных заказов и жил лишь на то, что сдавал свои помещения в аренду многочисленным коммерческим фирмам. Специалистов, в том числе крайне редких профессий, знатоков своего дела, поувольняли. И вот оказавшийся не у дел электронщик был замечен, обласкан, прикормлен и взят на учет партией Титовко. А затем и привлечен к грандиозной афере, которую долго и давно вынашивал босс. Сегодня эту свою идею он решил раскрыть на совете с близкими ему людьми. К тому же и Мягди и Петраков должны были принять в ее реализации самое непосредственное участие и обеспечить необходимое прикрытие.
— Товарищи! — по-старопартийному обратился Титовко к собравшимся в номере Мягди. — Приближается решающий момент: выборы, на которых наша партия может и должна взять власть в стране. Но для этого требуются деньги. Много денег. Не мне вам рассказывать, сколько стоит избирательная кампания. Избирателей надо покупать, только тогда мы получим самые надежные голоса. Поэтому руководство партии решило: задействовать вариант „А“. Максим, тебе слово!