— Петраков?! — изумился Усков. — Впрочем, что же тут странного. Она ведь и его любит. Ну, очень любвеобильная женщина!
«Так что же теперь делать? — рассуждал Усков. — Остановить его? И тем привлечь внимание охраны Джевеликяна и сорвать операцию?
Нет уж, пусть сами сперва разберутся. В любом случае Мягди я отсюда не выпущу!»
И следователь, маскируясь во дворе за густыми кустами, занял наблюдательную и выжидательную позицию.
На правительственной даче Александра Михайловича уже ждали. В саду был накрыт стол, за которым хлопотала супруга Николая Николаевича. Но как только гость уселся за стол, хозяйка сразу ушла, и премьер с Генеральным прокурором остались вдвоем.
Стояла прекрасная пора, «бабье лето». В нынешнем году оно наступило быстро, почти сразу после лета настоящего. Солнце не палило, как всего лишь неделю назад, а спокойно согревало все вокруг. Деревья одевались в ярко-желтый и багряный наряд. Между кустарниками протянулись тонкие золотистые паутинки — верные признаки того, что и завтра погода будет чудесная. А стрекозы, которые невесть откуда взялись в саду, как метеоры, проносились мимо с выразительным жужжанием. Или вдруг неподвижно повисали в воздухе, словно созерцали большими выпуклыми глазами невообразимую красоту тихого солнечного дня.
Пока они налили и выпили по рюмке водочки, закусили маринованными грибками, затем повторили, к деловому разговору не обращались. Но вот настала пора поговорить и о том, ради чего сюда приехали. Первым, как ни странно, начал именно премьер-министр:
— Вы приехали сюда затем, чтобы, выражаясь словами классика, «сообщить пренеприятнейшее известие»?
Генеральный прокурор вздохнул:
— Такова, видимо, моя стезя — приятных вестей от меня никто не ждет.
— Но не ревизор же, в самом деле, ко мне в правительство едет?
— Пока нет. Но, судя по войне, которую ваш подопечный затеял с президентской Администрацией, он скоро у вас будет.
— Начнет копать?
Александр Михайлович кивнул.
— И что же?
— Я, конечно, обязан хранить государственную тайну. Но, без комплимента, вы, Николай Николаевич, мне импонируете как порядочный человек.
— Благодарю.
— И потому скажу. Сегодня ко мне поступил документ из Администрации Президента, в котором мне предлагается рассмотреть вопрос о превышении полномочий вашего руководителя департамента по связям с общественностью и законности создания такого подразделения. А если читать между строк, то о том, чтобы закрыть этот департамент, оказать на вас давление и даже рассмотреть вопрос о возбуждении уголовного дела.
— Против кого? — насторожился Николай Николаевич.
— Разумеется, не против вас. Против Титовко.
— И вы это сделаете?
— Признаться, Титовко я давно посадил бы за решетку. Он из тех людей, по кому, как говорят в народе, давно тюрьма плачет. Но за действительно уголовные деяния, а не за политические. В политику я стараюсь не лезть. Очень уж это грязное дело!
Премьер-министр согласно кивнул. Затем, отхлебнув глоток душистого чая, высказал свое мнение:
— Но вы-то, как юрист и законник, должны понимать, что превышаем полномочия не мы, а именно чиновники администрации.
— Да, знаю. Это чисто техническое подразделение, которое призвано обслуживать Президента.
— А оно, как в старые застойные времена делала компартия, присвоило себе еще функции контроля и кадровой политики.
— Кадры и контроль решают все, как говорил еще на заре советской власти Владимир Ильич. И был абсолютно прав.
— Так. На чьей стороне будете вы? — с надеждой в голосе вопросил премьер-министр.
— На стороне Закона. И только.
Николай Николаевич был явно разочарован.
— Тогда зачем же вы приехали сюда? — задал он последний вопрос.
— Как честный человек, чтобы предупредить вас.
— И дадите ход документу?
— Обязательно! Хотя не могу предугадать, какие выводы сделают мои специалисты.
На том они и распрощались. Каждый сел на свою правительственную машину и поспешил вернуться на работу. Им предстояло решать еще много вопросов и проблем, в том числе и неприятных.
Следователь был совершенно прав, решив подождать развития событий. Иначе он просто попал бы в довольно неприятную передрягу, которая была ему сейчас совершенно ни к чему.
А между тем на лестничной площадке третьего этажа, возле квартиры Булановой, события развивались стремительно.