«Что мы тут имеем? — быстро размышлял следователь, рассматривая содержимое пакета. — Радиозакладка для прослушивания разговоров, устанавливается в розетку и питается от сети. Пригодится. Еще один „жучок“. А это что? Капсула с эфиром снотворного? Ага, Валерка говорил, что достаточно человеку на нее наступить, как он погружается в непробудный сон. А что, может, попробовать? Вдруг кто из этой подозрительной комнаты выйдет?»
Он аккуратно засунул хрупкую капсулу под коврик, лежащий около двери.
И опять оставалось лишь ждать да надеяться на удачный случай. Впрочем, фортуна и так была сегодня к нему чересчур милостива, и надеяться, что она еще раз протянет руку помощи, особенно не приходилось.
Андрей отошел от двери на безопасное расстояние и стал оглядываться в поисках подходящего укрытия. И в этот момент нужная ему дверь открылась и из-за нее появился молодой человек с взлохмаченными волосами. Он с изумлением уставился на незнакомца, неизвестно как появившегося в прекрасно охраняемом доме, сделал шаг в его сторону и тут же протянул руки к глазам, нервно потирая их. А уже через несколько секунд он повалился на злосчастный коврик с раздавленной капсулой, чтобы забыться беспробудным сном минимум на семь часов.
Андрею ничего не оставалось, как втащить его обратно в помещение, из которого он вышел, и крепко закрыть за собой дверь. То, что он увидел, поразило следователя. Небольшое помещение было сплошь уставлено аппаратурой. Казалось, это не комната загородной дачи, а по меньшей мере компьютерный центр какого-нибудь оборонного учреждения. Например, Министерства обороны, где ему как-то пришлось побывать по делам.
Теперь он понимал, что его предположения начинают оправдываться. И Усков не стал терять времени, которого у него было не так уж много. Предстояло установить радиозакладку, чтобы она теперь постоянно передавала все разговоры, ведущиеся в этой нелегальной штаб-квартире. Записать марки и названия многочисленной аппаратуры, расположенной в комнате. Попытаться проникнуть в секреты того дела, которым здесь нелегально занимались. Словом, работы предстояло много.
Давно уже Джульетта не заходила в библиотеку. И сейчас, вернувшись от Мягди, она побежала к Зине, чтобы поделиться новостями, посоветоваться, как поступать дальше.
Зина появление подруги встретила скептически.
— Явилась — не запылилась. Где столько пропадала?
— Не поверишь — в тюрьме.
— Поверю. Тебя, за твое блядское поведение, давно пора туда отправить.
Буланова фыркнула. После свидания с Мягди, такого романтического, трогательного, щекочущего нервы и чувства, она была в прекрасном настроении. Поэтому и ответила на Зинкин выпад вполне добродушно:
— Прекрасный у нас с тобой междусобойчик получается: я тебе везу подарки от Мягди, а ты меня за это поливаешь. Но я не обижаюсь.
— Тогда рассказывай, — смягчилась библиотекарша.
— Вот так-то лучше. — Джульетта поудобнее расположилась в новом кресле, которое недавно стараниями Зины появилось в укромном и уютном закутке за стеллажами. — Мягди был у меня, когда этот неугомонный Усков вдруг явился с постановлением об аресте. Причем, не поверишь, всего-то за нарушение подписки о невыезде!
— А сажать надо было за убийство. Уж такие у нас теперь законы. Гуманные.
— Ладно, не придирайся. И ты в этом, между прочим, виновата.
— Я?!
— Ты.
— Каким же это образом?
— А ты же на выборы очень активно ходишь. И голосуешь. Кого выбрала, тот такие законы и принимает.
— Ясно, — согласилась Зина. — То-то смотрю — весь город плакатами с портретами Титовко обклеен. Чего он только не обещает: рай да и только. А я слышала, что он с Джевеликяном каким-то образом связан. Так что же, голосовать мне за него или нет?
Буланова насторожилась. Она и сама толком ничего не знала об этой связи. Пожалуй, лишь то, о чем намекнул на свидании Мягди: что высокопоставленный не торопится его освободить. И вот теперь, после слов Зины, в голове выстраивались ассоциативные связи. Где-то в глубине сознания мелькнула даже шальная мысль о громкой политической статье, в которой прослеживались бы связи коррумпированно-криминалистической верхушки власти. Но она тотчас отогнала ее от себя: нельзя подводить Мягди. Он доверился ей. Он в беде. И Джульетта постаралась ответить подруге как можно равнодушнее:
— Не знаю. Это — твое право. Я лично, например, вообще не собираюсь голосовать.