— Навскидку, конечно, определить, откуда просочилась информация, сложно. Знаю, что в число подозреваемых лиц могу попасть и я. Но если вы мне еще верите, официально заявляю, никого не информировал.
— В таком случае, — приподнял свое мощное тело над креслом Виктор Васильевич, — то же самое обязаны заявить и мы с Усковым.
— Подтверждаю, — сказал следователь.
— Хорошо, — удовлетворенно констатировал примирение Генеральный прокурор. — А теперь давайте перейдем к делу. Что будем предпринимать?
Он поочередно взглянул на присутствующих в его кабинете, как бы предлагая высказываться свободно, без ограничений и чинов.
Но слово по старшинству все-таки взял начальник Следственного управления.
— На руках мы имеем по данной преступной группировке очень мало фактов, но все же имеем. Это, например, запись разговора Титовко с компьютерщиком. Она у вас.
Александр Михайлович понял, что это было последней проверкой его лояльности, и без проволочек достал из сейфа диктофон с записью взрывоопасной информации. Даже поинтересовался:
— Прокрутить?
— Не надо. Мы верим.
— В таком случае, — заметил Генеральный прокурор, — что есть еще?
Виктор Васильевич вздохнул:
— А остальное нужно начинать с нуля. В частности, мы лишились источника связи и записи всех разговоров, что ведутся в той комнате на даче Джевеликяна: принимающее устройство, а с ним и доказательства, сгорели.
— Да, прискорбно. Вы думаете, они подозревали о нем?
— Вряд ли. В таком случае проще уничтожить «жучок», который установил в той комнате Усков. Я думаю, надо действовать.
— Каким образом?
— Создавать группу захвата и арестовывать компьютерщика. Лучше бы, конечно, в то время, когда там будет находиться Титовко, но, боюсь, этого придется долго ждать. А время в буквальном смысле — деньги. Каждую минуту они могут внедрить в компьютерные сети Центробанка новые фальшивые платежные документы и перевести по ним крупные суммы денег.
— Верно, — согласился Генеральный прокурор. — Кого, думаете, надо подключить к операции?
— Теперь все равно. Хотя, конечно, утечка информации и на этот раз крайне нежелательна.
— В таком случае, может, обойдемся своими силами? Дадим Ускову группу спецназа, и этого будет достаточно, чтобы арестовать одного человека.
— Не забывайте, что дача усиленно охраняется! — ввязался в разговор Усков. — Охрана не только на воротах, но и у входа в коттедж.
— Так вам мало будет группы спецназа?
— Нет, достаточно. Стрелять-то я и сам умею. Хотя, думаю, это не потребуется: охрана меня уже знает. И вряд ли захочет со мной связываться.
Виктор Васильевич подивился его самонадеянности, но возражать не стал. В конце концов Усков профессионал, не раз бывал в подобных передрягах и лучше него, кабинетного сыщика, знает, как в них поступать.
На том и порешили. Генеральный прокурор немедленно связался с Министерством внутренних дел и попросил обеспечить для проведения одного обычного ареста группу захвата. Обговорили и время предстоящей операции: пять часов утра, когда всех на даче можно застать врасплох.
Александр Михайлович, обговорив все детали, встал из-за стола, подошел к Ускову и крепко пожал ему руку.
Джевеликян до последней минуты надеялся, что если уж не прийти к нему, то хотя бы позвонить по телефону Титовко сможет. Но никакого звонка не дождался. И хотя его обуревали гнев и возмущение, по здравом размышлении он все же решил позвонить сам.
Но дозвониться к столь важной персоне, которой стал теперь его бывший друг, оказалось не так-то просто. Секретарь в приемной неизменно отвечал, что тот на совещании, у премьер-министра, вышел, еще не пришел…
В конце концов Мягди плюнул на это неблагодарное занятие и решил позвонить ему вечером домой. Благо домашний телефон в той самой квартире на Кутузовском, которую когда-то он сам подарил Титовко, у него имелся.
Он еле дождался того вечернего часа, с которого, по его прикидкам, Титовко уже мог находиться дома.
Его расчеты оправдались. Бывший друг, видимо, недавно прибыл в свою роскошную квартиру, потому что ответил, что-то еще дожевывая.
— Привет, дорогой. Не узнаешь?
— Это… кто говорит?
— Ну, напряги немного мозги! Ну!
— Мягди?!
— Да, он самый.
Наступила некоторая пауза. Видимо, Титовко не мог прийти в себя от такой неожиданности. Наконец произнес сдавленным голосом:
— Тебя что, выпустили?