— Доброе утро, Ирина Юрьевна.
— Константин Сергеевич, доброе утро! — она разом повеселела. — Как хорошо, что вы зашли, а то я уже собиралась ехать к вам.
— Что-то случилось?
— Понимаете, тут вот какое дело… — она собиралась с мыслями недолго. — Ваш прибор и прибор, собранный вторично, но уже миниатюрным, дают неодинаковый спектр сигнала. Я провела несколько опытов, и все они показывают, что ваш аппарат имеет увеличенное развёртывание спектра, вследствие чего оказывает более широкое воздействие на человека. Мне даже дали несколько радиоприборов, но, честно говоря, я так и не научилась правильно ими пользоваться. Визуально разницу вижу, а вот понять, отчего так и почему — увы, — она развела руками.
— Хорошо, давайте посмотрим, в чём проблема, — улыбнулся Костя.
Он уселся рядом на стул и, запустив оба прибора, принялся снимать амплитудно-частотную характеристику с обоих. Но чем больше он сличал АЧХ обоих, тем больше недоумевал из-за разницы.
— Ничего не понимаю… — мотнул он головой. — По сути, мой первый прибор даёт еще и промодулированный сигнал частотой в 50 Герц — сказывается неучтённый фон переменного тока от питающей сети в 220 Вольт. Блок питания недостаточно экранирован и потому такая проблема…
— Константин, но он лучше работает, — возразила ему Андропова. — Им вы вылечили моего отца и маму, а этот прибор, — она указала на миниатюризированный, — помогает лишь при нефритах.
— Откуда такая уверенность?
— Я подключила Ермакову, и та попробовала новым прибором организовать лечение пары пациентов в местной больнице. Тот, что шёл с пиелонефритом, пошёл на поправку, а вот второму с диагнозом «боязнь замкнутого пространства» он вообще не помог. Тогда мы рискнули привезти ваш прибор… — она посмотрела на Костю немигающим взглядом.
— И?
— Костя, после использования вашего прибора пациент стал чувствовать себя значительно лучше: у него стабилизировался сон, исчезла психосоматическая нервная напряжённость… В общем, это два разных прибора, — вздохнула она.
— Один — узкоспециализированный, другой — более широкого спектра, — хмыкнул Костя.
— Вот-вот!
— Интересно… — мотнул головой Иванов. — Ладно, я сегодня попрошу Старкова собрать точно такой же прибор, но на моей элементной базе. И ещё дам задание поэкспериментировать с ним: использовать разные блоки питания и поиграться с макетами собранных внутренних блоков… Нужно понять, откуда в моём приборе получается фон переменного тока, и уже тогда делать выводы.
22 февраля 1983 года. Сборочный цех НПО «Гефест». Полдень
К этому дню наконец-то закончили сборку двух машин — полноценного хэтчбэка и кабриолета. Ручная сборка потребовала такого количества вспомогательных приспособлений и механизмов, что только Родион смог оперативно реагировать на возникающие потребности. За пару недель до этого Филиппов сам приезжал к Бубнову на механический завод и силой своего авторитета призвал его кинуть все резервы — людские и материальные, на помощь Громову.
— Андрей Ильич! Ну что ты как маленький, а? Чего щемишь материалы и людей?
— Геннадий Николаич! У меня план — если сейчас заброшу, в конце года будет аврал.
— Андрей, если ты сейчас подсуетишься, к концу года перейдёшь на такое производство, что аврал у тебя будет постоянно! А люди твои станут на тебя молиться ежечасно, ибо зарплаты и премии у них будут не хуже твоих. Ты хоть знаешь, что Родион собирается собирать и для чего все эти напряги?
— Какое-то экспериментальное оборудование… — он сделал неуверенное и замысловатое па рукой.
— Чудак-человек! Родион сейчас начал сборку новых образцов автомашин. Под маркой АЗЛК, понял?
— Иди ты!
— Одетый! А теперь прикинь, что будет, если их одобрят в Москве?
— А их одобрят? — прищурился Бубнов.
— Андрей, не надо корчить из себя девочку-недотрогу… всё ты прекрасно понимаешь. Впрочем, если не хочешь или не уверен, тогда выходи из состава учредителей «Гефеста». Тогда мы будем искать другого соучредителя.
— Я что, идиот? — недовольно засопел тот. — Вечно у тебя крайности…
— Андрей, тогда, пожалуйста, доверься мне… Просто не могу тебе сейчас всего сказать, ибо часть информации под запретом… но поверь, за этим проектом будущее… для всего Советского Союза, понимаешь?