Эта напряженность чувствовалась в доме еще какое-то время, но недолго – неделю или две. Потом родители стали работать на разных катках. Мне удалось тогда узнать от бабушки, что папа и мама договорились работать отдельно друг от друга и не обсуждать работу дома как раз для того, чтобы избежать каких бы то ни было семейных проблем.
Та ссора, собственно, так и осталась в их жизни единственной. В каждой семье бывают и стычки, и проблемы, но в нашей их и конфликтами-то нельзя было назвать. Родители всегда удивительным образом дополняли друг друга. Папина рассудительность прекрасно уравновешивала мамин напористый характер. Хотя папа более эмоционален. Вероятно поэтому ему всегда было в большей степени, чем маме, свойственно проявлять свои чувства.
- Кто из них был для вас большим авторитетом?
- Так получалось, что серьезные решения относительно своей собственной жизни я принимала без их участия. Но к этому я привыкла с очень раннего детства. Авторитетом, скорее, до определенного времени была бабушка. Моим воспитанием она занималась больше, чем родители. Соответственно, все свои детские проблемы я обсуждала с ней. А с 18 лет стала жить отдельно.
Когда родители переехали в Америку, мы с моей дочкой дважды приезжали к ним в гости, проводили там по три месяца. Одно время, когда папа приболел и у него возникли проблемы со зрением, Даша даже ходила там в школу, а я возила папу на тренировки.
- Остаться за океаном на более долгий срок не планировали?
- Нет. Однажды меня даже в американском консульстве спросили, когда я получала там очередную визу, хочу ли я жить в Америке постоянно. Человек, который принимал у меня документы, был, помню, страшно удивлен, услышав «Нет». У меня и на самом деле никогда не было такой цели. Как и у родителей, кстати. Их пребывание в США было вынужденной работой. Как только ситуация изменилась, они тут же вернулись домой.
- Вам не хотелось по примеру Ани уехать учиться за границу?
- Этого стремления и у Ани, думаю, не было. Просто так сложилось. Она на год уезжала учиться в Америку еще по школьному обмену. Потом вернулась, закончила школу и уже после этого уехала в Англию.
- Родители с вами советовались по поводу тех решений, которые они принимали относительно своей собственной жизни?
- Мы всегда принимали участие в семейных обсуждениях. Вместе взвешивали плюсы и минусы, но последнее слово оставалось, безусловно, за папой и мамой.
- Не помню уже после каких Олимпийских игр Тамара сказала мне, что совершенно не стремится продолжать работу в большом спорте. А хочет просто жить в свое удовольствие. Побыть бабушкой в том числе.
- Подозреваю, что вы просто застали ее в настроении минутного порыва. Мама настолько любит свою работу, что мне сложно представить ее вне катка. И даже в роли бабушки она – прежде всего тренер. С моей Дашей она общается точно так же, как с учениками. Может быть это идет от недостатка опыта общения с маленькими детьми вообще, или сказывается многолетняя профессиональная привычка. Но всех нас она прежде всего пытается «тренировать». С Дашей это получается крайне сложно, если вообще получается. Каждое слово «воспитательного» характера дочь воспринимает в штыки. Игорь Борисович на это тоже очень часто обижается. Его задевает, когда что-то говорится в ответ в грубой или невежливой форме.
На самом деле меня только радует, что мама по-прежнему настолько активна и стремится много работать.
- Но Игоря Борисовича, тем не менее, она постаралась отодвинуть от активных тренировок. И прежде всего от каких бы то ни было поездок.
- А знаете, он никогда не любил ездить. Он – абсолютно домашний человек, очень любит находиться дома. Ему там уютно. Уехать куда-либо – для папы испытание, стресс. Неважно, куда именно предстоит ехать. Всегда было видно, что папа, уезжая, переступает через себя. Он постоянно брал в поездки какие-то старые любимые вещи. Неважно было, соответствуют ли эти вещи его возрасту, его социальному статусу. Они ему просто нравились, напоминали о доме.
Дома он постоянно что-то чинит, но это происходит исключительно по той причине, что мы с мамой постоянно что-то ломаем. У нас с ней просто талант к поломке даже таких вещей, которые вроде бы сломать невозможно. Это относится ко всему, начиная от всевозможной бытовой техники и заканчивая какими-то полочками и дверцами. Мы с мамой, естественно, начинаем говорить в таких случаях, что вещь, видимо, отслужила свое и просто время пришло ей сломаться. Папа же уверен, что при правильном обращении любая вещь может служить вечно.