Биографическая справка.
Рафаил Эйтан родился в 1926 году в киббутце «Анн Харод» в долине Джезрил. Его мать вспоминала, что маленький Рафи однажды сказал, насмотревшись кино: «Я хочу быть шпионом, как Мата Хари». Детские фантазии Эйтана скоро стали реальностью: с 12 лет он начал участвовать в деятельности нелегальной армии «Хагана». В ней он заработал прилипчивую кличку «Вонючий Рафи», данную ему после того, как однажды ему пришлось для выполнения задания «Палмах» долго пробираться через канализацию. В день провозглашения независимости Израиля, 15 мая 1948 г., он был ранен, но вскоре выздоровел и пришел на службу в армейскую разведку. После войны Иссер Харел привлек его в кадры совместного оперативного подразделения «Моссада» и «Шин Бет». Формально Эйтан служил в «Шин Бет» с 1950 по 1953 год, а затем перешел в «Моссад», где занял пост начальника оперативного департамента и, в духе времени, принимал личное участие практически во всех громких операциях израильской разведки. Когда вешали Эйхмана, Эйтан был одним из свидетелей казни. Последние слова нацистского военного преступника: «Надеюсь, ты скоро последуешь за мной» — были обращены к Эйтану. В последующие годы у Эйтана были острые оперативные и личные конфликты с новыми руководителями «Моссад» Замиром, а позже — с его преемником Хофи. Эйтан практически стал разделять взгляды Шарона на то, что «Моссад» нуждается в реформировании, его нужно призвать к порядку и даже ослабить. Но практические попытки были предприняты несколько позднее; сначала в 1972 году Эйтан вышел в отставку и решил попробовать себя в бизнесе: от разведения тропических рыбок до торговли недвижимостью, но вскоре разорился. Опыт разведки не всегда применим в бизнесе. Вот тогда-то его друг и покровитель Ариэль Шарон, который в тот период приобрел очень большое влияние в руководстве (Шарон даже носился с идей создания — для себя, естественно, — поста «Министра разведки») рекомендовал Эйтана в качестве эксперта по антитерроризму: координационный пост на периферии разведсообщества, не дававший никаких властных полномочий. Как вершина карьеры, это явно не годилось; но замысел был другим — Шарон продвигал нужных ему людей. Когда «Верный человек» был подготовлен, Шарон взялся за «Лакам» или «Бюро научных связей», о существовании которого было известно всего нескольким лицам.
Шарон заявлял, что «Лакам» превратился почти в частное предприятие, которое делало то, что считало нужным, и ни перед кем не отчитывалось. Были сведения и о том, что Бламберг слишком благосклонен к своим друзьям, снабжал их конфиденциальной информацией и предоставлял им иные возможности для обогащения — например, технологические новинки и ноу-хау, украденные за рубежом по линии ведомства. После прихода к власти блока «Ликуда» во главе с Бегиным давление на Бламберга усилилось. Считалось, что он слишком тесно связан со старой лейбористской «гвардией». Имелись в виду и конкретные связи: «Лакам» заподозрили в «отмывании денег» и тайном финансировании лейбористов. Это были даже не подозрения, а серьезные обвинения, исходящие от самих работников «Лакама» и подкрепленные доказательствами. И вот после 30 лет работы в разведке и 20 лет пребывания на посту директора «Лакама» Биньямина Бламберга уволили. В прессу, естественно, не просочилось ни слова. На освободившийся пост Шарон тотчас же назначил своего друга Рафи Эйтана. Впервые со времени Рувена Шилоя, один из руководителей израильского разведсообщества одновременно оказался в подчинении двух различных начальников. Как советник по антитерроризму Эйтан подчинялся Бегину, а как руководитель «Лакама» — Шарону.