В раздражении инженер резко повернулся и едва не наскочил на старика с тростью. Он толкнул и отпрянул. Старик уронил шляпу и пошатнулся. Лешаков успел одной рукой поддержать, другой подхватить шляпу, вспорхнувшую над серым старческим пухом еще каких-то волос.
— Простите, — пробормотал инженер.
— Эй, ты! Гражданин! — прогремело над ухом. Лешаков оглянулся и увидел перед собой офицера: гиганта в мундире нестерпимого цвета. Он застыл, как монумент, в тропическом ореоле блестяшек и красных лоскутов, нашитых на сукно цвета океанской волны. Под стать офицеру была и дама, гренадерского роста и склада: косая сажень в плечах. Она держалась за голубой (или зеленый?) локоть.
— Да, да, — ты. Чего хулиганишь? — опять прогремел офицер.
— Толкаетесь в общественном месте, — неожиданным сопрано констатировала гренадерская дама.
— Извините, — сказал Лешаков им и, зафиксировав старика в прежней устойчивой позиции, надел на его убеленную голову пойманную шляпу.
— Ну ты и гад, — сказал офицер удивленно и шагнул с намерениями.
— В отделение, в отделение! — провозгласила дама.
Но Лешакова уже не было с ними. Он бежал. Густым ужасом душу всколыхнула опасность. Сейчас, здесь, теперь… Ничего не успеет, не узнает он, а будет задержан прямо на набережной. Схвачен, отправлен. И не припомнит актер, что же Лешаков произнес, что обронил во вдохновении. Жизнь напряглась в нем.
Инженер отшатнулся и, прыгнув на зеленую изгородь шиповника, перескочил над шипами, сшиб головки, нераспустившиеся бутоны подошвами. Он приземлился за кустами, на проезжей части. Оглянулся. И был таков.
— Десять суток, — выписала вслед офицерша.
— Молодо-зелено, эх! — благодушно покачал головой старичок.
Но старичок был не прав. Инженер Лешаков созрел.
7
Театральный подъезд украшала витрина. Стекло сверкало. Глянцево отсвечивали фотографии: сцены из спектаклей и портреты актеров. Гордо глядели герои-красавчики. Негодяи отводили взгляд в сторону, что-то таили. Растерянно возводили глаза к потолку истерзанные сомнениями персонажи-на-распутье.
Лешаков попробовал тоже. Из витрины глянула глупая морда. Он не был актер.
Милая дама привлекла внимание инженера. На нее надели новенький ватник и кирзовые сапоги, поставили среди фанерных елок. А она выглядела мягкой, доброй, усталой, словно бы задержалась, застыла на миг возле кресла, чтобы поправить абажур настольной лампы: в длинном халате, с чашечкой какао в руке, с дымящейся сигаретой на блюдце, — сейчас повернется, пригласит сесть поближе, и опустится в кресло сама.
Лешаков замер. Дама не оборачивалась. Ее (инженер вздрогнул) обнимал человек со знакомым лицом. Он выглядел много старше актера, которого знал инженер. Этот был почти старикан, папашка. Но не совсем: обнимал милую даму в кирзачах. И на нем были тоже надеты и смотрелись по-своему элегантно ватник и сапоги. Автомат с круглым магазином мужественно сжимала другая рука. Такие автоматы были в войну, вспомнил кино Лешаков, — назывались ППШ.
Эх, если он и в войну, решил инженер, тогда не он. Может, отец? Потомственные актеры, династия? Но сразу и рассмеялся — тут театр, игра, понарошку. И вгляделся опять: сильно похож, только очень уж старый. Или хороший актер.
Перевоплотился, смекнул инженер, по системе. Ведь есть же система, их учат.
Он прочитал под фотографией имена.
Взвизгнув пружиной, в тот момент отворилась дверь театра, и на улицу выпорхнула — инженер сразу узнал, заморгал глазами — она, веселая и легкая, опять не в халате, а в блузке не то из марли, не то из чего-то непотребно модного, в пробковых сандалиях на босу ногу, и заспешила. Но увидала, как заморгали глаза инженера, оглянулась смеясь. Он шагнул, почему-то ожидая обнаружить рядом старика с автоматом. Старика не оказалось. И Лешаков растерялся.
— Здрасьте, — выдавил он.
— Извините, — предупредила она, не оставляя ему пространства, чтобы представиться. — Вечера у меня заняты. Все.
Инженер рассмеялся. Довольно наивной ему показалась ее самонадеянность. Он взял себя в руки, опомнился.
— Простите, один вопрос?
— Пожалуйста.
Она остановилась, шагнув, — замерла на одной ноге, балансируя.
— Артист, — Лешаков ткнул в витрину. — Рядом с вами. На фотографии. Да, этот. Он старик, старый актер?
— Кто! Валечка! — она улыбнулась его неискушенности. — Никакой не старый. Он… — актриса оглядела Лешакова. — Он, примерно, как вы.
— Вот! — обрадовался инженер. — Смотрю и глазам не верю: он — не он?