— …, — сказала Нина Степановна. — Как отпуск провели, хорошо отдохнули? Ездили куда?
— …?
Лешаков заморгал глазами. Он даже вопроса толком не расслышал от неожиданности. Смотрел на Нину Степановну в упор, шевеля ртом, как рыба. Наконец нашелся и ответил кротко:
— В городе оставался.
Но Нина Степановна, довольная произведенным впечатлением, не слушала дальше.
— Ступайте, ступайте, — засмеялась она. — С Богом!
И Лешаков шагнул в приоткрытую для него молчаливой и умненькой секретаршей дверь кабинета.
Начальник сидел за столом в высоком кресле и болтал короткими ножками. Лицо его стало круглым от улыбки и довольства, когда он увидел Лешакова — растерянного, робкого, — на пороге.
Утро ударило по нервам инженера.
Вовсе не этого ожидал он сегодня, ему надо было тихо отсидеться, продержаться до вечера. А началось все неправильно: запутанно, сложно, опасно. Он не знал и не догадывался, что же такое случилось, что происходит вокруг него, с ним. Но реакция была верная — не нравилось ему все это.
— Заходи, заходи, — приподнялся в кресле начальник. — Присаживайся, давай. Устраивайся поудобней, чувствуй себя, как дома, ха-ха, — и он фамильярно закудахтал, а глаза неподвижные внимательно изучали рефлексы лицевой мускулатуры подчиненного, но ничего примечательного не отметили, одно лишь тривиальное удивление.
— Ты чего бледный? Отдыхал как, рассказывай?
— Дома сидел.
— Не поехал к морю?
— Не пришлось.
— Даешь!
— Дел накопилось невпроворот, — пожаловался Лешаков. — За отпуск насилу управился.
— Квартиру ремонтировал, небось.
— Вроде того.
— Закончил?
— Как раз успел, — вздохнул инженер.
— Молодец! Вот за что люблю, — воодушевился начальник. — Всегда успеваешь, любое дело до конца доведешь… Не ошиблись мы в тебе, товарищ, — сказал он вслух, а сам подумал: «Хорошо держится, сукин кот. Смекнул небось давно, а виду не подает».
Лешаков уловил в голосе деловое начало, насторожился. Он выпрямился на стуле и уставился на руководителя.
— Слушай сюда, — выговорил начальник, посерьезнев после паузы. — Контора наша расширяется. В деталях я рассказывать сейчас не стану: сам, верно, не хуже меня знаешь. Слыхал уже?
Лешаков перед отпуском мутные слухи краем уха ловил, вокруг судачили, рядили сослуживцы, перебирали разные разности. Заботы их не трогали инженера. Он не вникал. Но и шефа прямо спросить о подробностях не решился. Просто моргнул.
— Добро. Теперь главное. Переводят меня в главк, — начальник помолчал, убедился в сделанном впечатлении: Лешаков от нервности побелел — получилась растерянность на лице, мол, как же будем без вас, сиротами оставляете, пропадем. — А тебя… Есть мнение руководства: выдвинуть тебя начальником отдела. На мое место, — шеф похлопал ладонью по ореховой крышке стола. — На это вот самое. Ну, а я того… Поддерживаю.
Он шумно отъехал в кресле.
У Лешакова перехватило дыхание:
— Меня!
— Кого же еще!
— Вы серьезно?
— …?
— Нельзя меня. Невозможно.
Начальник радостно и молодо засмеялся. Он любил Лешакова, и сильное удивление как нельзя лучше понравилось ему. Непритворное было удивление. Очень шло оно скромному Лешакову.
— Да почему? — хохотал руководитель. — Как это нельзя, а? Кому это нельзя — мне?.. Не уважаешь, брат.
— Никому, — бормотал Лешаков. — Как же так, по какому праву?… Сперва одно, теперь третье, — взять и запросто сделать с человеком неизвестно что… Это, это…
— Произвол, — хохотал начальник.
— Натурально. А как же еще!
— Да, произвол, — наконец, совершенно серьезно выговорил шеф, и глаза его твердо толкнули инженера, обрывая веселье, напоминая, что делу время, а потехе час: довольно сумасшествия, опомниться пора. — Самый натуральный. Насилие, одним словом… Будешь начальником отдела. Хорошим начальником. Лучшим… Решено!
У Лешакова и слов не было, чтобы спорить.
— Принимай дела. Приказа пока нет, но это формальность. Вопрос дней или даже часов… А потом, — он сощурился, — потом я тебя в главк заберу. К себе. Такие люди, как ты, Лешаков, нужны стране. Но сначала ты должен себя проявить на новом месте.
— Я не в партии, — безнадежно вставил Лешаков.
— И хорошо. Не примазывался, значит. Не лез без мыла. Скромно, честно выполнял долг. По правде сказать, не много таких людей сегодня. Днем с огнем не найдешь. А партия, она ценит. Она видит. Ее, товарищ ты мой, не объегоришь. Там знают, что почем… Если понадобится — вступишь. Сам тебе рекомендацию напишу.