— Не расстраивайся, все образуется. Ты все правильно сделал. Женился на любимой. Остальное — ерунда.
— Нет, Динка. Я дурак и всегда дураком был. На чужом несчастье счастья не построишь, это я теперь точно знаю. А кроме того… Тебе уже донесли, почему мы с Веркой расписались?
— Полагаю, ты предложение ей сделал. С букетом роз, стоя на коленях. Как самой лучшей, любимой и красивой.
— Я понимаю твой сарказм. — Митя снова вытащил трубку и стал набивать ее душистым табаком. — Ты имеешь право мне говорить все это. Я поступил подло. Поверь, я все эти годы мучился от этого.
— Вот как? Ты ни разу не позвонил, не попытался разыскать меня…
— Да, честно говоря, не попытался. Думал, все забудется, само собой уляжется.
— Улеглось?
— Нет. Прости, если сможешь.
Митя сказал это так просто, так искренне, что у Дины чуть не остановилось сердце. Все ее планы мести и желание играть в независимость и семейное благополучие в один миг улетучились, как дым. Дина опустила руку, положила незажженную сигарету на подоконник. Глаза ее наполнились влагой, тихие ручейки побежали по щекам. Вокруг все сразу стало нечетким, Митино лицо расплылось, клетки его рубашки наехали друг на друга. Все окружающее пространство заволокло туманом…
Митя обнял ее, притянул к себе, коснулся губами волос. Дина спрятала лицо у него на груди. И от поцелуев Мити, от его нежности, от того, как судорожно, трепетно его руки сжимали ее плечи, хрупкие лопатки, узкую талию, Дина таяла, как в юности…
— Представляешь, Вер, ученики мои — вот оболтусы… — раздался сверху преувеличенно громкий Галкин голос.
Галка, чудная, замечательная Галка, она все это сегодняшнее действо устроила с одной-единственной целью — чтобы Дина наконец-то обрела утраченного девять лет назад возлюбленного. Она держала там, наверху, в прихожей, оборону, сколько могла: затащила наверх Юльку, не выпускала ребят курить, а теперь предупреждала Дину о том, что время аудиенции подошло к концу. Значит, Соломатина почуяла недоброе и идет на лестницу ловить неверного мужа.
Дина оторвалась от Мити, одним движением утерла слезы, в следующий миг взяла с подоконника невыкуренную сигарету. Митя услужливо включил зажигалку, подождал, пока Дина затянется, и шепнул:
— Вот моя визитка. Позвони, как сможешь. На работу устрою. И вообще… Все, что хочешь…
— Вот вы где! — воскликнула сверху Галка, картинно всплескивая руками. — А у нас с Варичевой уже торт давно на столе! Все сидят, едят, хорошо, Вера заметила, что Мити нет! А ты, Динка, где бродишь? Ты посмотри, Вер, твои ее курить научил! Митька, выгоню!
— Ну извините, извините! — виновато поднял руки Митя. — Каюсь, причастен, сигаретку поджег, больше не буду! Верочка, возвращаюсь!
Верка стояла неподвижно, пристально глядя на мужа. Дина вскинула ресницы, встретилась с ней взглядом и похолодела. Без донная ночь, смертельное отчаяние застыли в потемневших голубых глазах Соломатиной. Дине показалось, что перед ней не двадцатишестилетняя преуспевающая бизнес-леди, а глубокая старуха, похоронившая всех своих близких.
Митя взлетел вверх по ступенькам, приобнял супругу за плечи. Верка не отстранилась, не дернулась, только как-то незаметно выскользнула из его объятий и медленно двинулась обратно в квартиру.
Из-за спины Галки выскочила Варичева, с беспокойством оглядела лестничную клетку, убедилась, что все в порядке, и махнула Дине рукой:
— Пошли чай пить.
— Сейчас, только докурю. Спускайся сюда, мы же не договорили.
Юлька послушно зацокала каблучками по ступенькам.
— Дин, у тебя зеркальце есть? Глаза подправь, разъехалось все, — остановившись рядом с Диной, посоветовала она.
— Юлька, ты мне не все сказала. Почему Митя с Веркой расписались?
— А он что, тебе намекнул?
— Да, начал рассказывать, а потом сбился как-то…
— Да уж, — расплылась в многозначительной улыбке Варичева. — А расписались они, что называется, по приколу. Верка как-то уговорила Митю познакомить ее с мамой. Он долго отнекивался, сама знаешь, отношения у них были напряженные. Но Верка его уболтала. Пришли они, а дома никого. Ждали, ждали, не идет мама. Ну тут, понимаешь, дело молодое, устроились они в бывшей Митькиной комнате, только разыгрались, как — бац! — распахивается дверь, на пороге мама. Понятное дело — в крик. Дескать, водишь кого ни попадя, ты непорядочен, где Дина, и все такое.
— А она, оказывается, меня привечала.
— Еще как! Она надеялась, что Митька на тебе женится.
— Я тоже надеялась.