Это размышление натолкнуло Влада на ещё одну мысль:
–А вы не боитесь поражения?
Сиире улыбнулся с каким-то восторгом:
–Мы…мы, Влад Цепеш, не боимся поражения.
У Влада появился запоздалый вопрос на тему «кто эти мы? И сколько ещё – нас?» но он не посмел спросить об этом, вместо этого спросил совершенно другое:
–Принц, что мне сделать с Агаресом и Варгоши? Какое в итоге ваше мнение?
–Делайте так, как знаете. Но я рекомендую вам пока не думать о них, а подумать о почестях к смерти. Не тратьте время, Цепеш. Если всё пойдёт так, как надо, вам понадобится прощальная речь в честь гибели маркиза Лерайе. На этот счёт вы не возражаете? Прекрасно. Тогда послушайте меня, вашего Каина, и готовьтесь сказать о нём что-нибудь обязательное. До встречи, Влад Цепеш, надеюсь, она скоро состоится.
Глава 11. Об одной бессоннице
Откровенно говоря, Наместник Святого Престола не хотел ничего слышать о вампирах. Он вообще не понимал, с какой радости и с какого горя он должен влезать в эти разборки с нечистью. Да, пост обязывал его – так говорил закон небесный. Но закон Небесный заканчивался где-то здесь, на земле, среди смертных. И тут, с этим окончанием, с этим его истончением, выходили настоящие проблемы. Святой Престол нуждался в деньгах. Во-первых, нужно было обеспечивать существование города и обслуживать слуг Престола. Во-вторых, нужно было вмешиваться и иметь свободные средства для вмешательства – в том числе и военного, в политические игрища королевств. Иначе Святой Престол бы не устоял. В-третьих, надо было гасить долги, надо было поддерживать строительства и реставрацию значимых сооружений, и ещё, конечно же, заниматься благотворительностью, поддерживая тех, кто был нищ и голоден по мере возможностей. И вот тут Святой Престол был не совсем уж свят. Дело в том, что Наместник его обычно знал о том, что в мире существуют вампиры, более того, вампиры появлялись сами – тот или иной представитель Высшего Совета появлялся и заверял Наместника в своей дружбе и обещал определённые суммы в обмен на то, чтобы Святой Престол не устраивал лишних проблем.
–Мы контролируем наших, – обычно вампиры обещались так. и если всё-таки проходило какое-то нарушение и мир вампиров нагло и грубо давал о себе знать какому-нибудь значимому смертному, то вампиры появлялись уже с золотом, тем искупая свою вину.
Но Наместники были разными. Кто-то отказывался от золота наотрез. Кто-то оскорблялся и даже затевал облавы на нечисть – нечисть, кстати, в таких облавах редко гибла, в основном гибли невинные люди, чем-то чудаковатые или просто неугодные.
Но этот Наместник был умён. Он брал золото у вампиров и ещё у людей. Сейчас же, когда стоял перед ним король Стефан со своей трагедией и со своим гневом, Наместник был в досаде. Он не любил когда ему приходилось выбирать какую-то сторону. Оно и понятно, что вампиров надо предать священному огню, но Наместник не считал, что именно он должен этим заниматься. И всё же, возможно, это было удачей. Наместник не хотел в это ввязываться, но если уж началось, то началось.
Охота на вампиров – пусть и ненастоящих – обещала перестановку в курии кардиналов, подвластной ему, а ещё – власть в новых землях. Земли короля Стефана были далеко. Они почтительно посылали свои дары Престолу, но Наместнику всегда казалось, что дары эти малы, а его собственная власть там не имеет такого значения, как в близких королевствах. И тут удача.
Но святой Боже, почему именно он должен в это ввязаться? Он не хотел. Это грозило скандалами. Это грозило интригами. И ещё – отъездом из уютной резиденции в бесприют земель короля Стефана.
Но отказаться?..
Наместник не хотел отказываться. Но и соглашаться тоже не рвался. Он предпочёл бы, чтобы всё осталось так, как всегда – спокойно и тихо, и тогда не пришлось бы ввязываться. Но мог ли он теперь, когда подана официальная жалоба от короля Стефана, отмахнуться?
Мог бы. Но разум и немалая часть жадности не позволила бы ему. И всё-таки Наместник спросил с безнадёжностью:
–Почему вы полагаете, что вашу дочь убил именно вампир?
–Потому что…– король Стефан был мрачен и растрёпан. По пути сюда он загнал трёх лошадей и оторвался от свиты, сопровождавшей его. Он был в трауре. Его родная, его милая дочь была мертва. Оставалось лишь отомстить за неё.