Он сунул руку в мантию, там лежал пропуск в город – древний перстень со знаком земель Цепеша, протянул его Дануте:
–Возьми, глупая, и если решишься идти, то иди в сторону наших земель. Покажешь этот знак, и тебя не тронут.
Данута не понимала, но протянула руку и взяла, сжала перстень крепко. Она ещё не знала, сбежит или нет, но знала точно – ей не помог Амар. Ей не помог вампир. Он отговаривал её.
–Ступай в постель, – попросил Амар, – у меня ты не найдёшь больше утешения. Кусать тебя и трогать я не стану. Это неуважение к твоему отцу, да и к самому себе, знаешь ли, тоже.
Брезгливость проскользнула на лице Амара. Он не любил когда кровь ему так откровенно и нагло предлагали.
Она пошла прочь, сжимая в руках перстень, не взяв свечу, всхлипывая от пережитого унижения и отчаяния. Амар смотрел ей вслед, но не чувствовал никакого сожаления на её счёт. Он сделал больше, чем мог и больше, чем должен был. В его праве было убить её, выпить досуха, а он отдал ей знак Цепеша, если дуру эту занесёт во владения его господина.
Данута ушла. И тут же, сменив её, появился Тамаш. Он не спал. Он не был идиотом. Он слышал, как не спит Данута.
–У вас ночь популярна, – не сдержался от ехидства Амар. – Надеюсь, вы сядете скорее, чем ваша дочь? Не люблю разговаривать, когда я сижу, а передо мной стоят.
Тамаш сел, оглядел свечу, оглядел Амара, словно искал у него следы крови, мрачно ответил:
–Она предлагала себя?
–Все себя предлагают, – ответил и не ответил Амар. – Она в отчаянии. Судить её за это не стоит.
–Что вы ей дали? – Тамаш был суров. Он знал, что вампир может его переломить пополам без особых усилий, но он всё-таки пытался быть хозяином своего дома.
–А вот это вас не тревожит, – заметил Амар, – я дал ей спасение. Если однажды она будет в землях моего господина, она будет там хорошо принята.
Тамаш обдумал, затем заявил:
–Мне не нравится это.
–Я должен был её укусить? – поинтересовался Амар, – знаете, странное желание для отца.
–Мне не нравится, что она пришла к вам.
–Я должен был её прогнать? Это и её дом.
–И что вы дали ей ложную надежду, – Тамаш взглянул в глаза вампиру. – Она моя наследница. Она выйдет замуж за богатого человека и наследует моё ателье и мой труд. Ей не придётся идти в ваши земли.
–Она не ваша собственность, – вздохнул Амар. – Вы ей всего лишь отец, а она просила меня о вечности, представьте, как вы ей наскучили. Вы ведь знаете, за кого её отдаете? Знаете. Но это ваше дело, я не собираюсь вас учить. Но я дал ей надежду. В её глазах я прочёл тоску.
–Тоску! – сердито фыркнул Тамаш, – работы ей мало! ну я её…
–Убью, – подсказал Амар, – ваша дочь в отчаянии. Её тоска – это тоска самоубийцы. По факту, она и просила меня убить её. Она просила смерти. потому что моё существование это не жизнь, и это не рай. А она просила об этом. И если не будет у неё надежды, вы поручитесь за то, что она не удавится в своих покоях?
Тамаш заморгал, он растерялся. О такой стороне вопроса он не думал. Данута всегда была строптивой, спорила, горела жизнью. Какая здесь тоска самоубийцы? И с чего? Тамаш не понимал.
–Я не…ей что сложно…
Он бормотал что-то нерзаборчивое. Ему вспоминалось, как после смерти жены он ударился в труд, в работу, как сначала шил сам своими руками, потом напрягся и нанял портного, потом ещё одного, и ещё…
А Данута? Где была Данута? Рядом. Вроде бы поддерживала отца и не отлынивала от работы. И он привык считать её частью своей жизни, вроде своих портных.
–Вы думаете…– Тамаш не мог заставить себя произнести, – вы думаете она…
–Может, – подтвердил Амар, – поверьте, это будет для вас большим горем. Я сейчас занимаюсь одним делом, там отец потерял свою дочь, отец король, она, соответственно, принцесса. И он не смог её защитить от смерти, а ведь могущества у него больше, чем у вас.
Тамаш кивнул, что-то менялось в нём, что-то разбивалось, раскалывалось, образовывало новые узоры. Он видел свою дочь как-то иначе.