На лице его собеседницы можно было проследить картину метаморфоз всей гаммы чувств от лёгкого кокетства до запредельного ужаса:
- Да!.. Ты?.. А за что?
- Да, так… - слукавил Его Сиятельство, желая сохранить тайну, перевёл разговор на общих знакомых.
Лишь прощаясь, граф освободил свою собеседницу от плена иллюзии, созданной им самим, вновь наслаждаясь от просмотра картин изменений её лица. А зря! Пусть бы помучилась, распустила бы слухи, строя догадки… Но Его Сиятельство на то и Сиятельство, что интеллигентность взяла верх над искушением. Хотя, может быть, всё было совсем иначе.
О ДЕЯНИЯХ ЕГО СИЯТЕЛЬСТВА ГРАФА. ЧАСТЬ 3а. ДРУГ МОЙ ТАЙНЫЙ.
Однажды граф исчез. Женился, наверное…
О ДЕЯНИЯХ ЕГО СИЯТЕЛЬСТВА ГРАФА. ЧАСТЬ 3b. ДРУГ МОЙ ЯВНЫЙ.
Однажды граф женился.
Исчезнет, наверное…
О ДЕЯНИЯХ ЕГО СИЯТЕЛЬСТВА ГРАФА. ЧАСТЬ 4. ЛЕВАЯ МОДА.
Однажды граф прибарахлился. Вернее сказать, остèнился, в смысле, приобрёл мебельный гарнитур, в простонародье именуемый «стенкой». Стенка как стенка, правда, без зеркального фона, зато приятного цвета. И всё бы ничего, да вот беда: когда Его Сиятельство собрал свой конструктор для взрослых, то обнаружил, что все, исключительно все, дверцы шкафчиков открываются на левую сторону.
Последовавший поток бурных высказываний и высоких выражений по поводу жизни, её смысла, нравственных ценностей, горбатых хребтов, наступления рынка, бездарной и беззубой власти, тупых законов и многого другого описанию не поддаётся.
А где же правые?
Поиском оных некоторое время были озадачены, Его Сиятельство, его семья, его близкие и его родные. В ходе расследования был обнаружен человек, у которого дверцы шкафчиков приобретённой стенки тоже открывались на одну сторону. Граф трижды лично наведывался к нему и лишь на четвёртый застал хозяина дома.
О чём шла речь между новоиспечёнными обладателями мебельных гарнитуров местной промышленности История умалчивает, однако следствием этого разговора стал обмен дверцами.
Возвращаясь домой, граф вдыхал витавший повсюду воздух свободы и нежно лелеял внушительный свёрток. Следует отметить, что уже на остановке сомнения совсем одолели и загрызли графа так, что он измождённый, в первую очередь, ими, а не тяжестью ноши, разорвал бумагу, отбросил в сторону верёвку и разложил дверцы.
О, УЖАС!!!
Они все были левые!
Что делать?
Кто виноват?
Скажи-ка, дядя…
После непродолжительных колебаний Его Сиятельство вновь обменял дверцы по известному адресу, вернув себе свои. Впоследствии он их успешно переделал, завершив окончательную сборку.
Хэппи-Энд.
И если меня спросят:
- Где здесь мораль и всё такое прочее?
Отвечу, крамольно соответствуя духу времени:
- На моду, пусть даже левую, надейся, а сам не плошай!
1990-1991 гг.
У Ж А С Т Ь.
Мини-триллер-пьеса.
Сон, как медленная пытка.
Чтоб успеть всё хорошо разглядеть и почувствовать.
Особую изощрённость этому сну придавало то, что развязка надвигалась неотвратимо.
Стивен Кинг
Безумие именно в этом и состоит, в этих подробностях.
… во множестве точных деталей, которые не связаны между собой и ни к чему не приводят, кроме как к самому себе.
Себастиан Жапризо
Может быть, это был сон.
Может быть, - нет,
Не нам это знать.
Где-нибудь ближе к утру
Наблюдатель проснётся,
Чтобы отправиться спать.
Б.Г.
-А-а-а-а-а! – мужчина вскакивает в постели, включает ночник и садится на край кровати.
- Ты что? – спросила после некоторой паузы женщина, недовольная прерванным сном.
- Мне приснился эпизод из вчерашнего фильма…
- Не знала я, что ты такой впечатлительный.
- Просто вместо маньяка, убивающего свою любовницу, был я…
- Ну, и как успехи? – съехидничала окончательно проснувшаяся женщина.
- Как в фильме: я тебя душил, душил… а ты всё воскресала и воскресала…
- Какой завораживающий садизм! – наигранно привлекла к себе внимание женщина.
- Да, вечное воскрешение… это… действительно садизм, - подавив зевок, согласился мужчина, изнурённый увиденным во сне, и потушил свет. Вместе с ним погасла и маленькая искорка случайно родившейся надежды на что-нибудь.
И женщина, так бестактно разбуженная по среди ночи, в миг почувствовала себя одиноким потерянным существом в пустыне неизвестно Чего, и, в свою очередь, подумала: «Ходить завтра невыспанной – вот уж где настоящий садизм».