– Прости…
– Нет. Мне жаль, что ты потеряла ребенка. Но ребенок – это не ты сама. А мы все переживаем вместе, и более или менее принимаем это все в себя, и становимся тем, чем мы становимся.
– Джулиан, – произнес Риза натянутым тоном. – Может быть, лучше поговорить об этом как-нибудь позже?
– Хорошая мысль, – подхватила Амелия, поднимаясь со стула. – Мне все равно пора домой.
Она подала знак официанту, и тот принес ее пальто и сумочку.
– Заказать тебе такси?
– Не нужно, – ровным голосом отозвалась она. – Уже конец месяца, – а значит, Амелия вполне могла потратить остаток положенных кредиток на поездку в такси.
У других уже не осталось свободных кредиток, так что я заказал несчетное количество вина и пива и напился гораздо сильнее тех, кого угощал. Риза тоже порядком назюзюкался, и его машина не позволила ему водить. Так что мы вместе с ним и моими двумя «бутсами»-тел охранителями пошли пешком.
Я расстался с Ризой, отпустил телохранителей у ворот университетского городка и один прошел еще пару километров до дома Амелии. Накрапывал противный мелкий дождь. Никаких репортеров я не заметил.
Было уже почти два часа ночи. Свет нигде не горел. Я прошел к Амелии через заднюю дверь и только тогда подумал, что сперва следовало бы позвонить. Вдруг она не одна?
Я пробрался на кухню и добыл из холодильника сыр и виноградный сок. Амелия услышала, что на кухне кто-то есть, и вышла, протирая глаза.
– Никаких репортеров? – спросил я.
– Ага, прячутся под кроватью.
Она встала у меня за спиной и положила руки мне на плечи.
– Ну, как, поможем им подобрать материал для заметок? – я повернулся на стуле и спрятал лицо между ее грудей. У Амелии была теплая кожа, от нее пахло сном.
– Извини, что я так поздно.
– Ты слишком многое пережил. Пойдем, – я позволил ей увлечь меня в спальню. Она раздела меня, словно малого ребенка. Я все еще был немного пьян, но Амелия с завидным терпением сумела обойти этот вопрос и многое другое тоже.
Я заснул, словно отключился, и проснулся, когда в доме уже никого не было. Амелия оставила записку на микроволновке – что у нее весь день строго расписан, начиная с восьми сорока пяти, и она надеется увидеть меня на общем собрании в обед. Сейчас было около десяти утра.
Ох, это субботнее собрание! Наука никогда не спит. Я откопал кое-какую чистую одежду в «моем» отделении шкафа и быстро вымылся под душем.
За день до того, как снова отправиться в Портобелло, у меня была назначена встреча в «Совете по Распределению Предметов Роскоши», в Далласе. Эти люди разбираются с нестандартными заказами на продукцию нанофоров. Я сел на монорельс «Треугольник», экспресс помчал меня к Далласу. Мимо промелькнул Форт-Уэрт – я никогда там не бывал.
До Далласа я доехал за полчаса, а потом еще битый час колесил по запруженным машинами городским улицам, добираясь до самого «Совета по Распределению Предметов Роскоши», который занимал огромную площадь за пределами города. У них было шестнадцать нанофоров, и по всей территории предприятия стояли сотни цистерн, вагонов, контейнеров, нагруженных всевозможными расходными материалами. Эти ресурсы доставлялись сюда из самых разных мест. Сейчас мне некогда было прогуливаться по окрестностям и глазеть на это многообразие, но год назад я приезжал сюда на экскурсию с Ризой и его приятелем. Тогда-то мне и пришла в голову мысль заказать для Амелии что-нибудь особенное. Мы не отмечали дней рождения или каких-нибудь религиозных праздников, но на следующей неделе была вторая годовщина того дня, когда мы с Амелией стали близки. Я, конечно, не вел дневника, но легко вычислил эту дату по записям в служебном журнале – на следующий день мы оба прогуляли собрание факультета.
Оценщик, который рассматривал мой заказ, оказался пятидесятилетним человеком угрюмого вида. Он с неизменно печальным выражением лица прочитал бланк моего запроса.
– Вы ведь хотите приобрести это украшение не для себя? Это наверняка для какой-то женщины, вашей любимой женщины, да?
– Да, конечно.
– Мне нужно знать ее имя. Я замялся.
– Она, собственно, мне не…
– Ваши отношения меня не касаются. Мне нужно только знать, кому предназначается это изделие, кто будет им владеть – если я разрешу его произвести.
Меня не очень радовала перспектива официально запротоколировать где-нибудь наши отношения с Амелией. Но все равно любой, кто войдет со мной в полный контакт при подключении, и так об этом узнает – значит, это останется такой же тайной, как любая другая тайна моей жизни.