Я замер, как громом пораженный. За дверью оказался тенистый хвойный лес. Оглушительно пахло кедровой смолой, где-то тихонько журчал ручеек. Я поднял голову – да, наверху действительно увидел настоящее голубое небо. А ведь я точно ни с кем сейчас не подключался, и это не могло быть картиной из чьих-то воспоминаний!
Я прошел по вымощенной галькой дорожке и замер на мгновение перед деревянным мостиком, перекинутым через быстрый узенький ручеек. Впереди послышался смех, я почувствовал легкий запах кофе и пошел дальше по дорожке, к небольшой лесной полянке.
Там собралось около дюжины людей примерно одинакового возраста – пятидесяти или шестидесяти лет. На полянке были в беспорядке расставлены грубоватые деревянные стулья и столики для пикников, самой разнообразной формы. Мендес отделился от одной из групп и подошел ко мне.
– Мы обычно собираемся здесь примерно за час до обеда, – сказал он. – Не хотите ли выпить чего-нибудь?
– Кофе пахнет просто замечательно.
Мендес провел меня к столику, на котором стояли самовары с кофе и чаем, а также разнообразные бутылки. Там было пиво и вино – в ведерке со льдом. Все было покупное и явно не дешевое, по большей части иностранного производства.
Я посмотрел на бутылки арманьяка, английского пива, анехо.
– У вас что здесь, типографский станок, который печатает рационные карты?
Мендес улыбнулся и покачал головой, наливая кофе в две чашки.
– Нет, ничего настолько законного, – он добавил в мою чашку сахара и сливок. – Марти сказал, что мы можем довериться вам вплоть до подключения, так что вы бы и сами скоро все узнали, – он внимательно посмотрел мне в лицо. – У нас есть свой собственный нанофор.
– Ну да, конечно!
– В доме господнем множество комнат, – сказал Мендес. – Есть в нем и надежный, массивный фундамент. Чуть позже мы спустимся туда, посмотрим.
– Вы что, не шутите?
Он покачал головой и отпил кофе.
– Нет. Это старая машина, маленькая, низкоскоростная и с низкой производительностью. Один из первых, опытных образцов, которые должны были разобрать на части.
– А вы не боитесь сотворить еще один большой кратер?
– Нет, конечно! Присаживайтесь, Джулиан. Вот сюда, – Мендес подвел меня к деревянному столику, на котором стояли две коробки для подключения. – Давайте немного сэкономим время, – он подал мне зеленый разъем, а себе взял красный. – Односторонняя связь.
Я подсоединил разъем к имплантату, он тоже. Потом он быстро включил и выключил прибор.
Я отсоединил разъем и посмотрел на Мендеса, не в силах произнести ни слова. За какую-то секунду все мое представление о мире перевернулось с ног на голову.
Взрыв в Дакоте был подстроен намеренно. Нанофоры были всячески проверены в самых разных испытаниях и оказались абсолютно надежными и безопасными Эти испытания держали в строгом секрете. Но Альянсу было выгодно предотвратить чужие потенциально перспективные исследования в этом направлении. Поэтому, тщательно подделав несколько документов – сверхсекретных, конечно, – они очистили Северную Дакоту и Монтану и предположительно попытались произвести гигантский бриллиант из нескольких килограммов углерода.
Только на самом деле там даже не было никакого нанофора. Просто достаточное количество дейтерия и трития, да еще взрыватель. Гигантскую водородную бомбу зарыли под землю и сделали все возможное, чтобы уменьшить загрязнение окружающей среды при взрыве, который выплавил в горных породах чудненький круглый кратер – будущее дно озера, – достаточно большой, чтобы никому не захотелось собирать из чего попало свои собственные нанофоры.
– Но откуда вы это узнали? Вы точно уверены, что это правда?
Мендес нахмурил брови.
– Что ж… Возможно, это всего лишь выдумка Сейчас уже нельзя это проверить – не у кого спрашивать. Человек, от которого это стало известно нам, Хулио Негрони, умер через пару недель во время какого-то эксперимента. А человек, от которого он сам это узнал, его сокамерник в Рэйфорде, был давным-давно казнен.
– С ним в одной камере сидел ученый?
– По крайней мере, так он говорил. Он хладнокровно убил свою жену и детей. Наверное, это легко проверить по газетным подшивкам, примерно за двадцать второй или двадцать третий год.
– Ага… Я обязательно проверю, сегодня же вечером, – я вернулся к столику с напитками и плеснул в кофе немного рома. Ром был слишком хорош, чтобы расходовать его таким неподобающим образом, но отчаянные времена требуют отчаянных поступков. Вспомнив это высказывание, я вспомнил и о многом другом – том что на самом деле времена настали более чем отчаянные.