Женщина-агент не состояла на военной службе, но через контору Блайсделла у нее был свободный доступ к записям системы «Радуга». Покопавшись несколько минут в записях, она получила четкое изображение такси на Гранд-стрит, из которого вышел чернокожий механик и тут же перебрался на заднее сиденье черного лимузина. На следующем кадре, под более низким углом, она увидела номерную табличку лимузина с надписью: «Духовенство Северной Дакоты, 101». Ей понадобилось меньше минуты, чтобы проследить весь путь лимузина до самого Дома Святого Бартоломью.
Это показалось ей довольно странным, но она знала, что идет по верному следу. У нее всегда была наготове собранная дорожная сумка, в которой лежал деловой костюм, легкое платье, две смены белья, а также нож и пистолет, сделанные целиком из пластиковых деталей. Еще там была пластиковая бутылочка из-под витаминов с таким количеством яда, что его хватило бы, чтобы отравить население небольшого городка. Меньше чем через час уже летела в самолете, направляясь к городку Побережье, расположенному у самого озера-кратера, возле которого находился и этот таинственный монастырь Святого Бартоломью. Как оказалось, этот монастырь имел какое-то отношение к армейским структурам, но у генерала Блайсделла был недостаточно высокий доступ к секретной информации, чтобы выяснить во всех подробностях, в чем тут дело. Поэтому дама-агент заподозрила, что может случайно ввязаться в историю, которая окажется ей не по зубам. Она помолилась прося наставить ее на путь истинный в этом затруднении, и бог ответил в своей обычной суровой отеческой манере, что она поступает правильно. Держись выбранного пути и не бойся умереть. Смерть – это возвращение домой.
Она была знакома с Инграмом – он был третьим членом ее ячейки. И она хорошо знала, насколько он искуснее ее в ремесле убийцы. Сама она убила во славу господа более двадцати грешников, но всегда убивала либо с дальнего расстояния, либо при безопасно близком контакте. Господь наделил ее очень привлекательной, сексуальной внешностью, и она использовала этот божий дар как оружие, позволяя грешникам увлечься тем, что у нее между ног, пока она достанет из-под подушки кристаллический нож. Мужчины, которые не закрывали глаз, извергая семя в ее нутро, закрывали глаза секундой позже – и уже навсегда. Обычно она лежала на спине, мужчина – сверху, на ней, и тогда она доставала нож, обнимала свою жертву и вонзала ей нож в спину. Мужчина изгибался от боли, откидывался назад, его пенис словно пытался извергнуть семя еще раз – и тут она отработанным движением перерезала жалкому грешнику удобно подставленное горло. А когда его тело бессильно обвисало, она на всякий случай еще раз проверяла, что обе сонные артерии надежно перерезаны.
Сидя в самолете, она сдвинула колени и плотно их сжала, вспоминая ощущения от этих последних предсмертных толчков. Наверное, этим грешникам даже не было особенно больно, ведь все заканчивалось так быстро, а им так или иначе были уготованы вечные муки. Она бы никогда не проделывала такого с теми, кто искренне принял Иисуса как своего Спасителя. А эти… Вместо того, чтобы омыться невинной кровью Искупителя, они утопали в своей собственной крови. Безбожники и неверные мужья, они заслуживали даже худшего.
Однажды грешнику почти удалось ускользнуть от нее – этот извращенец пожелал совокупиться с нею сзади. Ей пришлось наполовину обернуться и ударить его ножом в сердце. Но из такого положения она не могла бить в полную силу, недоставало и навыка, поэтому кончик ножа скользнул в сторону и обломился о грудинную кость грешника. Она выронила нож, а грешник бросился к двери – хотел удрать! И он бы выскочил в коридор гостиницы, совершенно голый, залитый кровью, – но она предусмотрительно заперла дверь на два замка. И пока проклятый грешник дергал за ручку двери и возился с замками, она подобрала нож, подскочила к грешнику и вспорола ему живот. Этот грешник был здоровенным толстяком, и из его распоротого живота вывалилось наружу невообразимое, отвратительное месиво. Умирая, он сильно шумел, а она в это время блевала, беспомощно свесившись над унитазом. Но комнаты в той гостинице оказались удивительно хорошо звукоизолированными. Она вылезла через окно и спустилась вниз по пожарной лестнице, а наутро в газетах появились сообщения, что этот человек, известный и уважаемый член городского Правления, тихо скончался во сне, у себя дома. Его жена и дети глубоко скорбели об утрате. Поганая, богопротивная толстая свинья, которая не в состоянии совокупиться с женщиной нормально! Он даже предлагал помолиться перед соитием, заметив у нее на шее крестик с распятым Христом, – а потом потребовал, чтобы она взяла его член в рот, поскольку без этого он никак не мог возбудиться. Исполняя эту прихоть богопротивного толстяка, она представляла себе, как вспарывает ему брюхо. Но при всей своей ненависти на не была готова увидеть отвратительное, разноцветное, склизкое месиво его потрохов.