Сначала она мне не понравилась. Мы были друг другу чужаками и конкурентами.
Завершив последний шлюзовой цикл, я шагнул наружу. Она сидела у выхода из купола «Амазония» на раскаленном камне и о чем-то размышляла. Нельзя было не признать, что она удивительно красива. Вместо одежды - лишь блестящий узор, нанесенный голубой и зеленой красками прямо на кожу. Кругом все серело и чернело, особенно спекшийся стеатит, в который превратились некогда могучие джунгли Бразилии. Небо как кобальт, купол - черно-серое зеркало.
- Добро пожаловать на родину, - сказала она. - Ты - Человек Воды.
Она не ошиблась в склонении, что меня удивило.
- Ты ведь не с Петроса?
- Нет, конечно. - Она развела руками и окинула взглядом свое тело. Наши женщины всегда закрывают хотя бы одну грудь, не говоря уже о детородных органах. - Я с Галана, острова на Селедении. Изучала ваши культуры и немного язык.
- На Селедении тоже так не одеваются. Хотя я там, конечно, не был.
- Только на пляже. Тут очень тепло.
Пришлось согласиться. Еще до выхода мне говорили, что никто не помнит такой жаркой осени. Я снял рубашку, свернул и оставил у двери вместе с герметичной коробкой с продуктами, а потом тоже влез на камень, только на другую сторону - теневую, попрохладнее.
От нее чуть пахло лавандой, возможно из-за краски на коже. Мы соприкоснулись ладонями.
- Меня зовут Белая Гора. Ветерок-Луг-Ручей.
- А где остальные? - спросил я.
На Землю пригласили двадцать девять художников - по одному с каждого обитаемого мира. Люди, встречавшие меня в куполе, сказали, что я прибыл девятнадцатым по счету.
- В основном путешествуют. Переезжают из купола в купол в поисках вдохновения.
- Ты давно тут?
- Нет. - Она потянулась босой ногой и прочертила большим пальцем извилистую линию в пыли. - Вот это - самое главное. Не история, не культура-Дома ее поза могла бы показаться жутко сексуальной.
Но тут я был не дома.
- Ты, когда изучала мой мир, побывала на нем?
- Не-а. Денег не было. А несколько лет назад добралась. - Она улыбнулась мне. - Там красиво почти так же, как я себе представляла.
Потом она произнесла три слова по-петросиански. Их трудно перевести на английский - в нем ведь нет палин-дромического наклонения1: «Мечты питают искусство, искусство питает мечты».
- А когда ты посещал Селедению, я была еще слишком маленькой, чтобы учиться у тебя. Правда, я многое взяла из твоей скульптуры.
- Сколько же тебе лет?
- По земному счету, около семидесяти осознанных. В сжатом времени - чуть больше ста сорока пяти.
Арифметика никогда мне не давалась. Значит, так: от Петроса до Селедении двадцать два световых года, что дает нам около сорока пяти сжатых. Расстояние между Землей и ее планетой чуть меньше сорока световых лет. Получается запас на полет в двадцать пять световых лет от Петроса и обратно.
Она коснулась моего колена; я вздрогнул.
- Не перегревай мозги. Я сделала крюк - после твоего мира отправилась на Тега-Цент.
- Правда? Как раз когда я там был?
- Нет, мы разминулись меньше чем на год. Жалко было: я ведь именно из-за тебя туда полетела. - Она опять составила палиндром на моем языке: «Охотник становится дичью, дичь становится охотником». - Так вот и мы. Может, ты меня еще чему-нибудь научишь.
Ее тон меня не слишком волновал, но я ответил очевидной фразой:
- Скорее наоборот.
- Ой, вряд ли. - Она сдержанно улыбнулась. - Тебе нечему учиться.
Наверное, я просто не могу учиться. Или не хочу.
- Ты к воде спускалась?
- Один раз. - Она соскользнула с камня и принялась отряхиваться, хлопая ладонями по телу. - Там интересно. Все как будто ненастоящее.
Я взял коробку с едой и пошел следом за нею вниз по тропинке, которая вела к развалинам. Она попросила у меня немного попить - ее фляга так нагрелась, что можно было чай заваривать.
- У тебя первое тело? - спросил я.
- Да, мне пока еще не наскучило. - Я поймал ее восхищенный взгляд. - А у тебя, наверное, четвертое или пятое?
- Я их по дюжине в год меняю. - Она рассмеялась. - На самом деле - второе. Я слишком надолго задержался в первом.
- Ага, я читала про тот случай. Должно быть, кошмарно…
- Да ничего.
Я тогда делал «контролируемую» трещину в большом валуне, и заряды взорвались раньше времени - уронил детонатор. Ноги мне перетерло камнями. Там рядом никто не жил, и когда пришла помощь, я был уже семь минут как мертв, в первую очередь из-за боли.
- Конечно, на мою работу это сильно повлияло. Даже смотреть не могу на многие вещи, созданные в первые годы после того, как получил новое тело.