Пропустите. Возраст 35 лет. Прошу.
Новая рука не прижилась, пришлось вернуться в госпиталь еще на два месяца, руку ампутировали и вырастили заново. Потом почти весь год сидел за столом, перекладывал бумаги, потом отправился на Саммлер в качестве Эдуардо Муичена, предположительно – профессионального игрока, который на самом деле управлял шпионской группой с Жардина (нарушение Седьмой Статьи, экономическое вмешательство). Связной ЗБВВ вызвал расщепление персональной кальки, мне пришлось уходить с боем. О боже, девять человек погибло, шестеро совершенно посторонних.
Новая рука работала нормально? Прошу.
– Работала лучше старой… Боже мой, лицо маленькой девочки…
Пропустите. Возраст 37 лет. Начали.
Они прикрывались ею, как щитом, она все смотрела на меня и умерла…
Пропустите. Возраст 37 лет. Прошу.
Она даже не посмотрела на рану, о боже, наружу вылезли внутренности, она все смотрела на меня, пока я пытался добраться до двери…
Я сказал «пропустите». Возраст 37 лет. Прошу.
– Нужно действовать так, чтобы не убивать, не красть и…
Анакард. Батарея.
– …правильно жить, лишь давая другим…
Помада.
– …жить, не причиняя вреда другим живым…
Сочный.
– …избегать злых мыслей и преодолевать их…
Теперь спите.
Эпизод.
Наша единственная война.
1
Одетый в форму санитар открыл дверь секции Персонального Калькирования ЗБВВ и сделал шаг в сторону, чтобы Отто Макгевин мог выползти в коридор. Он с трудом передвигал ноги, опираясь на видавшую виды трость, и шуршание зловонных лохмотьев неприятно сочеталось с его шумным дыханием через рот. Судя по его виду, нос – так и было на самом деле – недавно был сломан, и на руках и лице кровоточили ссадины. Санитар ухитрился, не прикасаясь к нему, направить Отто к двери с табличкой «Инструктаж и дезинструктаж. – Дж. Эллис, д–р ф.».
Внутри кабинета санитар «припарковал» Отто к сиденью жесткого стула с прямой спинкой, стоявшего напротив нервного молодого человека, который сидел в кресле служебного образца за письменным столом. Все было серого служебного цвета. Санитар, убедившись, что Отто не собирается падать со стула, быстро покинул кабинет.
– А–анакард, – выдавил молодой человек. – Батарея. Помада. – С–сочный.
В затекших гноем глазах Отто засветился огонек, он поднялся со стула, пошатнулся и едва не упал.
– Что…
Он притронулся к своему лицу, вздрогнул и посмотрел на ставшие мокрыми и липкими пальцы. Упал обратно на стул.
– Нет, на этот раз это уж слишком.
Он дернул за полу своего одеяния, и кусок гнилой ткани остался у него в руках.
– Кого же я должен изображать на этот раз? Старинного Морехода?.. Или Вечного Жида? Или просто садовую разновидность прокаженного?
– Что вы, полковник Макгевин, заверяю вас…
– Заверяете, черт вас подери! Это уже третий раз подряд – третий раз я становлюсь какой–то развалиной. Кто–то в Планировке жаждет моей смерти.
– Нет, нет, ничего подобного… совершенно ничего подобного. – Он принялся перекладывать листки, не глядя на Отто. – У вас, э–э, превосходный послужной список удачных операций… при особо сложных условиях для персональной кальки… особенно…
– Так вот и подумайте, насколько больше я смогу сделать, если вы, шутники, дадите мне нормальное человеческое тело, ради разнообразия! – Он обхватил левое плечо, почти свободно соединив вокруг него пальцы костлявой руки. – Затруднения психоматрицы! Если вы продержите меня вот так еще неделю, то затрудните до могилы.
– Понимаете, ведь это только, э–э, временно…
– Временно! Молодой человек…
– Доктор Эллис, – мягко напомнил тот.
– Молодой вы доктор! Может, чтобы сбросить мышцы, мне и хватает двух недель голодовки в невесомости, но обратно мне придется наращивать их старомодным способом, даже под гипнозом…
– Но, полковник, это временно… я хочу сказать…
– Что вы хотите сказать?
– Что, э–э, ожидается, что вы вернетесь в форму во время задания. Ваша персона, это, гм, как бы профессиональный атлет.
– А, понимаю, эстафета по сто метров на костылях. Ясно…
– Но… нет, нет, вы не понимаете… он был… – Эллис снова зашуршал бумагами. – Если мы начнем, наконец, инструктаж, я вам…