Он криво улыбнулся Джону, хотя улыбка показалась более натужной, чем обычно. Он сумел удержать взгляд Джона, опять по-настоящему посмотреть на него, когда продолжил.
— Честно говоря, думаю, травмы иначе ударяют по нашему бесстрашному командиру, — сказал Врег. — Особенно сейчас. Он думает о своей жене. И о своём ребёнке. Из-за этого события тех часов иначе ударили по нему. Они подвергли его другой опасности.
Ещё не обдумав его слова полностью, Джон сам издал натужное фырканье. Всё ещё размышляя, он кивнул в ответ на оценку Врега.
— Да уж, — сказал он.
Его голос дрожал.
Он выдохнул, затем постарался набрать больше воздуха в лёгкие.
— Да уж, — повторил он, потирая свою шею сзади.
Однако он не отпихнул руку Врега и не попытался убраться от его пальцев.
Врег со своей стороны не попытался создать между ними больше расстояния или приблизить их друг к другу. Джон чувствовал, что его свет реагирует на близость другого мужчины, в основном открываясь сильнее, чем ему казалось комфортным открывать свой свет на протяжении уже многих недель. Когда Джон открылся, боль, шёпотом жившая на фоне с тех пор, как он впервые приехал в Сан-Франциско, на мгновение проскользнула в его сознание.
— Мэйгар, — выпалил Джон. Он невольно пошевелился под прикосновениями Врега. Но он не отодвинулся от него. Если уж на то пошло, он скользнул чуть ближе, повернув голову и осматривая другие места в салоне. — Мэйгар, — повторил он. — Он…
— Чинья с ним, — заверил его Врег, проследив за взглядом Джона до других мест. — Мы увидели, что вы двое начали влиять друг на друга. Мы должны были это предвидеть. До того, как мы подлетели так близко, имею в виду.
— Всё хорошо, — выдавил Джон. — Я не думал… — он снова запнулся, пытаясь передать эмоции, застрявшие в его груди. — Спасибо, — повторил он. — Спасибо, Врег.
— Это был не только я.
— Спасибо… всем вам тогда, — неуклюже закончил Джон.
Он опять осознал, что его разум чрезмерно сосредоточен на близости Врега, на его руках и его свете в свете Джона, на том, как близко к нему сидел другой видящий. Джон не позволял себе физически настолько приближаться к Врегу с тех пор, как покинул Нью-Йорк — не считая того времени, когда у него была болезнь света и не было выбора. Он также не позволял себе быть настолько открытым в его присутствии с тех самых пор.
Он хотел извиниться за то, что сказал Врегу во время их последнего разговора в Сан-Франциско, тогда как другая его часть хотела оттолкнуть Врега. Он не мог решить, что из этого ощущалось более правильным, или что будет справедливее по отношению к другому видящему.
Пока он пытался обдумать это, Врег повернулся и посмотрел на него.
Взгляд его тёмных глаз мельком скользнул по телу Джона.
— Просто дыши, — посоветовал видящий. — Не думай обо мне, Джон. Я пришёл потому, что твой свет был закрыт. Другие посчитали, что у меня больше шансов достучаться до тебя.
Джон кивнул, но почувствовал, что к его коже приливает жар. Конечно. Разведчики до мозга костей. Они послали Врега потому, что Врег в данной ситуации вероятнее добьётся успеха. Практично. Эффективно.
Они теперь в разгаре операции, как и сказал Ревик.
Как только эта мысль дошла до него, Джон осознал реальную причину, по которой Врег сидел на месте рядом с ним. Ревик приказал ему. Ревик оценил ситуацию, решил вмешаться и назначил видящих, у которых, по его мнению, были лучшие шансы на успех в рамках этой операции. Весь сценарий и то, как с этой ситуацией справились, было так… по-Ревиковски.
Джон даже понимал. Они не смогут тащить на себе его, Мэйгара или кого-то другого, как только приземлятся.
Конечно, всё это ни хера не значило для света Джона.
Отвернувшись от лица Врега, он почувствовал, как тошнота в его груди усиливается.
Теперь уже будучи не в состоянии полностью отвести глаза от Врега в этой затянувшейся близости, он вместо этого посмотрел на татуированные предплечья мужчины, особенно на ту руку, которая не прикасалась к нему. Руки и грудь Врега, как и его ноги, вплоть до массивных армейских ботинок, были покрыты тем же чёрным, бронированным, но эластичным материалом, в который был одет сам Джон. Вид Врега в этой облегающей, но плотной ткани вызвал у Джона воспоминания, которые он месяцами не впускал в свой сознательный разум — с тех пор, как они добрались до Сан-Франциско.
Поёрзав на сиденье, он прочистил горло, заставив себя отвернуться от Врега, от последнего раза, когда он позволял себе посмотреть на тело видящего.