Джон мельком ощутил Мэйгара, но отпихнул его от своего света.
Под конец поцелуя Джон опять забыл, где он находится.
Когда китайский видящий оторвался от него, Джон потянулся за губами Врега, борясь с его руками, чувствуя эрекцию Врега у бедра, к которому тот прижимался. Джон издал низкий стон, невольно зародившийся в глубине груди.
Когда он открыл глаза в следующий раз, чёрные радужки Врега выглядели остекленевшими.
— Нам нужно поговорить с ним, — произнёс Джон, задыхаясь. — Сейчас, Врег. Прямо сейчас.
— Я сказал ему.
— Ты сказал ему, что мы поднимаемся?
— Да.
— Сейчас? Он знает, что мы поднимаемся прямо сейчас?
Врег одарил его улыбкой, лишённой юмора.
— Думаю, он догадался, брат.
Джон кивнул, стараясь подумать.
Тем, что осталось от его рассудка, он пытался удержаться за одну-единственную мысль, чтобы поговорить с Ревиком. Он старался контролировать свой свет, говоря себе, что это последнее, единственное, что казалось отдалённо важным перед тем, как он погрузится в это, попросту капитулирует перед этим.
Должно быть, на его лице появилось странное выражение, потому что Врег опять удивил его, отпустив его руки. Он расхохотался.
Схватив ладонь Джона и подняв его на ноги, Врег обхватил его тело обеими руками и прижал к себе, стиснув сильными ладонями мышцы на спине и шее Джона.
Джон прильнул к нему в каком-то бессловесном облегчении.
В те несколько секунд объятий он мог лишь сжимать другого мужчину своими руками, чертовски надеясь, что он не вообразил себе всё это, и ничего не заставит мир опять развалиться на куски перед тем, как у них состоится этот последний разговор с Ревиком.
Как раз когда ему в голову пришла эта мысль, в свете Джона зародилась дрожь дурного предчувствия.
Этого оказалось достаточно, чтобы он стал подталкивать Врега к двери, которая вела из шикарного офиса в коридор, а потом к лифтам.
…В сторону Ревика.
Глава 32
Жена
Ревик плюхнулся на диван, потирая глаза ладонью, и схватил упаковку hiri с журнального столика. Он не очень часто курил hiri в тот период, когда в прошлый раз был в Нью-Йорке.
Однако последние несколько месяцев в Сан-Франциско он испытывал непреодолимую тягу к ним.
Он не знал, сдерживал ли его прежде тот факт, что Элли не курила, но по правде говоря, последние несколько лет он воспринимал hiri только как способ время от времени отвлечься — и так было с самого их времени вместе в той хижине в Гималаях. Он не припоминал, чтобы много курил, пока работал с Повстанцами, даже когда они с Элли находились в разлуке из-за этого.
Единственным исключением был Резервуар.
Когда Элли перепрограммировала его в Резервуаре, он хотел курить, но редко в те периоды времени, когда Элли была там, с ним.
А теперь, бл*дь, он не мог спать из-за тяги к этой долбаной штуковине.
Он прикрыл ладонью серебряную зажигалку, позволив пламени лизнуть край тёмной обёртки из листьев, и сделал вдох. Затем он сразу же бросил зажигалку обратно на столик и откинулся на спинку кожаного дивана, положив голову на подушку и выдыхая дым в потолок.
Элли спала.
Именно она захотела подняться сюда.
Как только они оказались здесь, наедине, она была с ним так же откровенна, как в тот день в Сан-Франциско. Может быть, даже более откровенна.
В этот раз его тоже было несложно соблазнить.
В его горле встал ком прямо перед тем, как он сделал ещё одну затяжку hiri.
Несколько секунд назад Врег послал ему сигнал, так что теперь у него имелось хотя бы оправдание для бодрствования.
Ему не помешает отвлечься. Он воспользуется любым предлогом, чтобы подумать о чём-то другом, кроме секса, который только что случился, и запутанного бардака, которым секс стал для него и, возможно, для неё тоже.
Он поморщился при этой мысли, потирая лоб рукой, держащей hiri.
Он не знал, сможет ли вынести мысли о её стороне ситуации, в дополнение к своим собственным. Он не мог заставить себя сосредоточиться на том, не запутывает ли он её, учитывая её нынешнее психическое состояние — особенно учитывая то, что он, казалось, не мог быть близок с ней физически, не испытывая при этом какого-то эмоционального срыва.
Сделав ещё одну затяжку hiri, он выдохнул, пытаясь отогнать эти мысли.
Боль тоже становилась всё сильнее. Не лучше, а хуже.
Ревик знал, что так может продолжаться и дальше.
Чёрт возьми, он до сих пор не знал, сможет ли он выжить в таком состоянии, когда рядом с ним только половина его жены. Это может просто убивать его медленнее. Или это может оставить его в постоянном состоянии лишения, что ещё хуже.