Так или иначе, запах, нараставший в этом каменном коридоре, был ещё хуже.
Впервые реальность того времени, что мальчик провёл в башне, по-настоящему ударила по нему.
Должно быть, он заработал инфекции, царапины, синяки от цепей и грязи. У него наверняка возникли проблемы со здоровьем из-за недостатка солнечного света и свежего воздуха. Со всеми этими фекалиями в воздухе у него появились бы постоянные проблемы с желудком, а также с лёгкими, паразитами, вшами, крысиными укусами, червями.
Просто невероятно, что он не умер.
Ревик, вероятно, желал себе смерти.
Представив себе это, Джон содрогнулся и поморщился, когда очередной укол боли пронзил его голову.
— Я что-то чувствую, — пробормотал Врег с другой стороны от Джона. — Там, впереди.
Джон взглянул на Ревика, возможно, чтобы проверить слова Врега. Ревик кивнул, переводя взгляд между ними двоими. Его губы оставались поджатыми, но не совсем в хмуром выражении.
— Да, — сказал он. — Я знаю.
— Ты знаешь, кто это? — спросил Джораг. — Может быть, Локи и остальные?
Ревик покачал головой, но не совсем в знак отрицания. Его глаза сузились, он наклонил голову, словно прислушиваясь к чему-то, чего остальные не могли услышать.
— Не знаю, — ответил он. — В основном я получаю кучу дерьма.
Джораг нахмурился, глядя то на Джона, то на Ниилу, то на Врега.
— Дерьма? — сказал он.
— Ну, вы же понимаете. Помехи, — сказал Ревик, по-прежнему не глядя ни на кого из них.
Остальные видящие и Джон снова переглянулись.
— Какого рода помехи? — переспросил Джон. — Ты можешь описать подробнее?
— Касс, — Ревик сделал неопределённый жест, не вдаваясь в подробности ни на языке жестов, ни вслух. — И Териан тоже. Но в основном Касс.
— Что она говорит? — спросила Ниила, взглянув на них со своего места рядом с Джорагом. Она шла прямо за Джаксом, который всё ещё хромал впереди них.
Подумав об её словах, или, может быть, о том, как ответить, Ревик выдохнул, щёлкнув себе под нос. Он не скрывал своего раздражения, когда заговорил в следующий раз.
— Обычное дерьмо, — сказал он. — В основном об Элли. Кое-что о нашей дочери.
Оглянувшись, Джон сглотнул, снова подавляя желание прикоснуться к Ревику.
— Пошли её нах*й от моего имени, — сказал он после паузы.
Наступило молчание.
Затем Врег, Джораг, Мэйгар, Ниила и Чинья разразились грубым несдержанным смехом. Звук показался Джону странным в этом месте с каменными стенами, в глухой акустике. Их голоса звучали напряжённо и фальшиво, совсем не так, как обычно, но что-то в их смехе заставило Джона улыбнуться.
— И от моего тоже, босс, — усмехнулась Чинья.
— …И от меня, — сказала Ниила.
— От меня тоже, — встрял Джораг.
— И от меня, — добавил Мэйгар. — Передай ей от меня тоже хорошее, большое, жирное «пошла нах*й», пап.
Джон увидел, как Ревик вздрогнул, глядя на Мэйгара с нескрываемым удивлением. Однако элерианец ничего не сказал и даже не улыбнулся. Джон почувствовал, что удивление в свете Ревика не развеивается, а усиливается в течение ещё нескольких секунд, пока он шёл.
— Скажи ей поцеловать мою азиатскую задницу, — добавил Врег, протягивая руку, чтобы помассировать плечо Джона и одарить его мимолётной, но тёплой улыбкой.
Джон вздрогнул от прикосновения и подался навстречу пальцам другого мужчины.
Почему-то постоянные удары по его свету вызывали у Джона желание находиться поближе к видящему, но он подавил импульс последовать за рукой Врега, когда тот отпустил его через несколько секунд. Вместо этого он прикусил губу, опустив глаза и позволив китайскому видящему разделить их, когда грациозные шаги Врега увлекли его ещё дальше вперёд.
Джон заставил себя посмотреть перед собой, на Джакса, который по-прежнему возглавлял их внезапно показавшуюся очень маленькой группу. Джакс оглянулся через плечо, одарив остальных натянутой улыбкой.
— …И мою тоже, — сказал он, задыхаясь.
Осмотрев лицо и тело видящего, Джон почувствовал волнение.
Джакс выглядел неважно. Его лицо заметно посерело с тех пор, как они приземлились на дно этого желоба. Даже Джону показалось, что его свет выглядел каким-то не таким, а хромота усилилась.
— Принято к сведению, — сказал Ревик, и слабая улыбка тронула его узкие губы.
Удивление, наконец, исчезло из света Ревика.
Оно оставило после себя задумчивое молчание, сопровождаемое тёплым импульсом его света.