Наблюдая за неподвижностью его лица, я вздохнула и тихонько щёлкнула.
— Да, — сказала я. — Да, это так.
Я чувствовала, что он ждёт.
Выдохнув, я покачала головой, чувствуя острую боль в груди.
— Я просто знала, что мне это нужно. Я знала, что мне нужно быть связанной со всеми вами четырьмя, чтобы вернуться.
— Вернуться?
— После вайров, — терпеливо объяснила я. — После того, что Касс сделала со мной.
И снова он не ответил, даже не кивнул.
— Мне хотелось бы рассказать тебе больше, — сказала я раздосадовано. — Правда, хотелось бы. Может, тебе стоит спросить Тарси? По её словам, я действительно связалась с ними обоими, и это снова соединило разные уровни моего света. Она говорит, что это каким-то образом сделало нечто большее, разбудив некую часть «Моста» во мне, которая дремала до сих пор. Она говорит, что смерть также сделала это возможным… вероятно, открыв области моего света, которые раньше были отрезаны. Или, может быть, просто отделив мой свет от его предыдущей структуры, освободив мой aleimi, чтобы он принял новую форму.
Я уловила ещё один проблеск эмоций от света Ревика.
Он мелькнул там и исчез, слишком быстро, чтобы я могла прочитать что-то конкретное, но я напряглась.
— Она была с тобой на протяжении всего этого? — спросил он. — И в смерти тоже?
Я почувствовала, как моё лицо потеплело, внезапно поняв, что я ощутила.
— Да, — сказала я.
Я заметила, как напряглись его челюсти, но он снова только кивнул.
Увидев выражение его лица, я почувствовала, как моё горло сжалось сильнее.
— Ревик, — начала я. — Ревик, дорогой… мне очень жаль.
Я снова заколебалась, возможно, ожидая, пока он переварит эти слова.
Он продолжал смотреть на дальнюю стену, но я сомневалась, что он действительно видел её.
— Ты пошла к ней, — наконец сказал он. — Не ко мне.
— Нет, — вздохнула я. — Не к тебе. Ревик… боги. Я была мертва. Я не уверена, что могу нести ответственность за то, что делаю, когда я мертва, даже если я Мост. Думаю, здесь мне нужно сделать какую-то поблажку…
Он поднял руку.
— Я пытаюсь понять. Вот и всё, Элли.
Осознав, что слышу в своём голосе оправдывающиеся нотки, я заставила себя выдохнуть ещё раз.
— Я знаю. Я понимаю это, — заставив себя держать свет под контролем, я посмотрела на него. Теперь мои руки стискивали бёдра почти до боли. — Я понимаю, Ревик. Правда. Но ты должен выслушать меня. Это не оправдание, честно. Я не совсем понимаю, о чём я думала на протяжении этого времени. Особенно после того, как ты увидел, как я умираю. Я кое-что помню, как уже говорила, но не из этой части моего света. Я могла бы показать тебе, если ты хочешь увидеть больше из тех более высоких структур…
— Нет, — перебил он. — Нет. Я понимаю.
Я нахмурилась, всё ещё наблюдая за его лицом.
— Тарси, кажется, считает, что я сделала всё это, чтобы защитить тебя, — осторожно сказала я. — Чтобы уберечь тебя от опасности и, возможно, чтобы Тень не убил тебя с целью добраться до меня. По крайней мере, чтобы Касс не уехала из Нью-Йорка с нашей дочерью.
Ревик кивнул с бесстрастным лицом.
Я по-прежнему не видела никакого движения в его глазах.
Прежде всего он выглядел усталым. Может быть, измождённым.
Расчёсывая пальцами волосы, я боролась с желанием лечь обратно на кровать, просто растянуться там и закрыть глаза.
Вместо этого я поднялась обратно на ноги.
На этот раз, подойдя к нему, я поймала его за руку.
Я сделала это осторожно, буквально прося разрешения своим светом — по крайней мере, я оставила ему много свободы, чтобы сказать «нет». Если бы я почувствовала от его света хоть какой-то намёк, что контакт нежелателен, я бы сразу же отпустила его. Честно говоря, я больше чем наполовину ожидала, что он это сделает. Я ожидала, что он отпрянет, избегая моего прикосновения, может быть, даже оттолкнёт от себя. Всё, что мне потребовалось бы, чтобы отступить — это небольшой толчок его света или руки.
Чёрт возьми, хватило бы и одного резкого взгляда.
Ревик ничего такого не сделал. Он даже не вздрогнул.
Он также не смотрел на меня.
Я улавливала в нём боль, обвивающуюся вокруг его света тусклыми искрами — её нельзя было не заметить теперь, когда я стояла так близко. Щит вокруг него остался, но я чувствовала, что края его немного потрескались — может, потому, что мы разговаривали, а может, это началось, когда он смотрел на Лилай.
Как бы там ни было, изнашивание щита тоже больше походило на усталость, чем на какую-то реальную открытость. Его свет всё ещё казался мне совершенно закрытым.