— Останься, — пробормотал Матео, уже на грани сна, хватая его за руку.
— Останусь. До самого утра.
Люк пристроился рядом на ковре, прислонившись спиной к кровати, не выпуская руки сына. Он сидел совершенно неподвижно, глядя в окно на сверкающую завесу дождя, и его профиль в тусклом свете казался вырезанным из камня — усталым, печальным и бесконечно твёрдым.
Именно тогда Сара заметила на полу, у двери, его мокрый пиджак и разбитый экран телефона. Он, должно быть, примчался сюда сквозь ливень, едва услышав от Аны (которой она, сама того не желая, начала доверять новости о нём), что она осталась одна с ребёнком в такую погоду. Примчался, не думая ни о чём.
Она медленно отступила в тень, оставив их вдвоём. Вернулась в свою холодную, пустую кровать, но сон не шёл. Она прислушивалась к затихающим раскатам грома и к тишине из комнаты сына. Тишине, которую охранял его отец.
Впервые за пять лет её злость не просто растаяла. Она превратилась в нечто иное. В понимание. В горькое сожаление. В признание того, что он, как и она, стал жертвой. И что теперь он пытается, сломанный и опоздавший, стать тем, кем должен был быть с самого начала.
На рассвете, когда дождь стих и в доме воцарилась влажная, хрустальная тишина, она накинула халат и снова подошла к комнате Матео.
Люк всё так же сидел на полу, его голова склонилась набок, он дремал, но его рука по-прежнему лежала поверх одеяла, и его палец был доверчиво зажат в маленьком кулачке Матео. На его лице, смягчённом сном, не было и тени той жёсткости, что она видела в галерее поместья. Только усталость и какое-то глубокое, безмятежное спокойствие.
Сара не стала будить его. Она взяла с кресла плед и осторожно, чтобы не потревожить сына, накинула его на плечи Люка. Он вздрогнул, приоткрыл глаза — мутные, невыспавшиеся.
— Сара... — он прошептал охрипшим голосом.
— Тихо. Спи, — она сказала так же тихо, и в её голосе не было привычной стены. Была только усталость и что-то неуловимо мягкое.
Он кивнул, его веки снова сомкнулись. Она постояла ещё мгновение, глядя на них — на своего мальчика и на мужчину, который, преодолев шторм и предательство, нашёл дорогу к этой кровати. К их общему сыну.
Щемящая грусть никуда не ушла. Но к ней примешалась первая, робкая искра чего-то, что она давно в себе похоронила. Надежды. Не на прошлое — его не вернуть. А на то, что из этих обломков, из этой ночи, из этого тихого утра, можно собрать что-то новое. Хрупкое, как первый луч после грозы, но настоящее.
Она вышла на кухню, чтобы поставить чайник. За окном мир был вымыт и свеж. И она понимала, что её собственный внутренний шторм тоже постепенно начинает стихать, уступая место сложному, тихому затишью, в котором наконец можно было услышать не только эхо прошлой боли, но и тихий шёпот возможного будущего.
Глава 10: Бизнес и чувства
Формальным поводом стал «ребрендинг». Люк, теперь уже не связанный с холдингом отца, запускал собственный проект — сеть бутик-отелей под названием «Эссенция». И ему, как он заявил по телефону голосом, не оставляющим места для возражений, требовался «уникальный, камерный, дышащий подлинностью» образ. Цветочное оформление холлов, лаунж-зон и номеров должно было стать его визитной карточкой.
— Это чисто деловое предложение, Сара, — говорил он, и в его тоне сквозила такая неестественная деловитость, что она чуть не рассмеялась. — Ваш «Эдельвейс» идеально соответствует концепции. Я готов оплатить разработку эксклюзивной линейки и эксклюзивный контракт на полгода с правом продления.
Она знала, что это ловушка. Изящная, красиво упакованная, но ловушка. Он покупал не просто цветы. Он покупал предлог быть рядом. Регулярно. На законных основаниях.
— У меня и так полно работы, Люк, — попыталась она возразить, разглядывая эскизы нового букета для свадьбы адвоката (не Ромеро, к счастью).
— Я заплачу втрое больше вашего стандартного гонорара, — парировал он без тени смущения. — И предоставлю полную творческую свободу. Никаких синих орхидей в золотых горшках, клянусь.
Упоминание о синих орхидеях — позорном заказе для одной гламурной вечеринки много лет назад, о котором знали только они двое — было низким ударом. Он помнил. Помнил их общие шутки, их вкусы.
Сара вздохнула, глядя на цифры в составленном им предложении. Они могли оплатить целый год лучшей частной школы для Матео. И… это была интересная профессиональная задача.
— Только деловые встречи. В лавке или на объектах. Никаких… личных тем, — сказала она, стараясь звучать твёрдо.