Она понимала, что балансирует на лезвии. Ещё один неверный шаг — и она сорвётся. Либо обратно, в пучину старой обиды. Либо вперёд — в пропастан неизвестности, где его ждали объятия, а её — риск снова обжечься. Но когда он смотрел на неё так, как сегодня, этот риск уже не казался таким страшным. Он казался… следующим логичным шагом.
Глава 11: Соперник из прошлого
Алехандро вошёл в «Эдельвейс» с лёгкостью постоянного гостя и запахом дождя на кожаной куртке. Его появление всегда было событием — он привозил редкие луковицы из Голландии, делился сплетнями из мира флористики, мог за пять минут составить композицию, от которой захватывало дух. И смотрел на Сару так, как будто каждый её букет был шедевром, а она сама — самым редким цветком в его коллекции.
— Сара, солнышко! Ты только посмотри, что я тебе привёз! — он поставил на прилавок коробку, с которой капала вода. — Черные тюльпаны «Queen of Night». Прямо с аукциона. Зная твою любовь ко всему мрачному и прекрасному...
Она рассмеялась, принимая коробку. Алехандро был безопасен. Он был частью её мира, мира после Люка. Он ухаживал настойчиво, но ненавязчиво, давая понять, что готов ждать вечно. И иногда, в самые одинокие вечера, она думала: а почему бы и нет? Он хорош, стабилен, он обожает Матео.
Именно в этот момент, с коробкой тюльпанов в руках, она подняла взгляд и увидела в дверях Люка. Он стоял без движения, с мокрыми от дождя волосами, держа в руках ту самую папку с образцами мрамора. И его лицо... оно было каменным. Только глаза пылали тем самым тёмным, опасным огнём, который она не видела с тех пор, как он противостоял отцу в галерее.
Алехандро, почувствовав её напряжение, обернулся. Между двумя мужчинами проскочила молниеносная, безмолвная оценка. Алехандро — уверенный, почти что домашний в этой лавке. Люк — чужой, но претендующий на что-то большее, с досье в руках и бурей в глазах.
— О, у тебя клиент, — с лёгкой, небрежной улыбкой сказал Алехандро, но его рука почему-то легла на плечо Сары, дружески, по-товарищески. Жест, который он позволял себе часто. Но сейчас, под взглядом Люка, он приобрёл весомость притязания. — Я потом зайду, договоримся об ужине в субботу. Матео просил меня показать ему новые трюки с футбольным мячом.
Он ушёл, бросив Люку кивок, полный снисходительного профессионализма. Дверь колокольчиком замкнулась за ним.
В лавке воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов. Люк не двигался.
— Твой... коллега? — его голос прозвучал неестественно ровно.
— Да. Алехандро. Мы сотрудничаем, — Сара поставила коробку на стойку, чувствуя, как под её пальцами дрожат лепестки тюльпанов. — Он привёз материал для свадьбы Мендосы.
— Он прикасается к тебе. И говорит об ужине. И... играет в футбол с моим сыном? — Каждое слово Люк выговаривал чётко, отчеканивая, будто вбивая гвозди.
— Нашим сыном, — поправила она автоматически, и тут же пожалела. Потому что в его глазах вспыхнула не ревность, а что-то более глубокое и страшное — боль от того, что другой мужчина занял его место в этих простых, бытовых моментах.
Он сделал шаг вперёд, и пространство лавки вдруг резко сузилось.
— Он здесь часто? Он... он с тобой?
— Это не твоё дело, Люк, — она попыталась отстраниться, взять верх, но голос выдал её, дрогнув.
— Всё, что касается тебя и Матео, — моё дело, — он бросил папку на стойку с таким треском, что вздрогнули вазы. — Пять лет меня не было. Пять лет кто-то другой мог быть рядом. Мог утешать тебя, смешить моего сына, приходить на субботний ужин... И этот «кто-то» теперь стоит в твоей лавке, как хозяин, и называет тебя «солнышком»!
Его сдержанность лопнула. Он больше не был деловым партнёром или кающимся грешником. Он был мужчиной, чью территорию метят. И в нём проснулся не просто наследник Ромеро, а что-то более древнее, первобытное.
— Он ничего для меня не значит, — вырвалось у неё, и она сама удивилась этой спонтанной, искренней правде.
Люк замер. Дыхание его было тяжёлым.
— Но он хочет. И ты позволяешь ему хотеть. Позволяешь ему быть рядом.
— Я никому ничего не позволяю! — вспылила она, наконец найдя опору в гневе. — Я живу свою жизнь! После того как ты её разрушил, я имею право на компанию, на внимание, на помощь с сыном! Алехандро был рядом, когда я одна возила Матео в больницу с температурой под сорок! Он был рядом, когда у меня прорвало трубу в подсобке! А ты где был, Люк? Где ты был все эти годы?!