Это был тонкий, почти неуловимый вызов. Приглашение заглянуть за грань деловых отношений. Алехандро хотел было отказать, но Сара, сама не зная почему, кивнула.
— На минуту.
Оркестр играл что-то старое, томное — не свадебный марш, а мелодию из забытого романтического фильма. Зал был пуст, кроме музыкантов. Золотой вечерний свет лился сквозь высокие витражи, превращая пыль в танцующие блёстки.
Алехандро отошёл к окну, демонстративно изучая вид, давая им пространство. Но его спина была напряжена.
Люк стоял рядом с Сарой, глядя на пустую паркетную площадку перед оркестром.
— Помнишь? — тихо спросил он. — На выпускном. Ты сказала, что ненавидишь танцевать. А потом мы протанцевали всю ночь.
Она помнила. Её ноги в неудобных туфлях, его уверенные руки, запах его одеколона и ночной прохлады за окном школьного спортзала. Она ничего не ответила.
И тогда он повернулся к ней и, не спрашивая, просто протянул руку. Не как требование. Как предложение. Как вопрос, на который можно ответить только движением.
Сара посмотрела на его ладонь. Потом на его глаза. В них не было прежней ярости или боли. Была лишь тихая, глубокая уверенность и та самая уязвимость, которую он больше никому не показывал. Музыка лилась, обволакивая, смывая острые грани реальности.
Она сделала шаг. И положила свою руку в его.
Первый контакт был как удар током. Его пальцы сомкнулись вокруг её пальцев, тёплые, твёрдые, знакомые до боли. Он притянул её к себе, не близко, сохраняя дистанцию, положенную для вальса. Его вторая рука легла на её талию — лёгкое, почти невесомое прикосновение сквозь ткань платья. И они замерли на мгновение, слушая музыку, чувствуя ритм.
А потом они начали двигаться.
Это не был танец в строгом смысле. Это было медленное, плавное кружение на месте. Но для них это было всем. Каждый поворот, каждое синхронное движение ног были диалогом. Тело помнило то, что разум пытался забыть. Её рука на его плече чувствовала напряжение мышц под тканью пиджака. Его дыхание касалось её виска.
Она подняла глаза и встретилась с его взглядом. Так близко. Настолько близко, что она видела золотые искорки в его карих глазах, мелкие морщинки у висков, которые появились за эти пять лет. Он смотрел на неё так, будто видел не только её, но и тень той девушки, которую когда-то любил, и женщину, в которую она превратилась. И в этом взгляде было столько тоски, столько невысказанных слов и обещаний, что у неё перехватило дыхание.
Музыка нарастала, а они почти не двигались с места, просто покачиваясь в такт, запертые в своём крошечном, хрупком мире. Мире, где не было Алехандро у окна, не было свадьбы, которой не будет, не было пяти лет разлуки. Были только они, эта мелодия и жгучее воспоминание о том, как это — быть единым целым.
Её тело прильнуло к его чуть ближе, почти незаметно. Он ответил тем же, и его рука на талии стала чуть увереннее, чуть крепче. Щека почти коснулась его плеча. Она закрыла глаза, позволив звукам и ощущениям унести её. Запах его кожи, смешанный с ароматом сотен цветов из соседнего зала, был самым опасным наркотиком.
Они не говорили. Не было нужды. Всё было сказано в этом медленном вращении, в синхронности их дыхания, в том, как её пальцы невольно сжали его плечо, когда мелодия взяла высокую, щемящую ноту.
Искра. Она промелькнула в пространстве между их телами, почти осязаемая. Не просто воспоминание. Живое, трепещущее пламя старого чувства, которое никогда не угасало, а лишь тлело под пеплом обид. Оно обожгло её изнутри, заставив сердце биться в бешеном ритме, не совпадавшем с музыкой.
Музыка стала затихать, сходя на нет долгим, печальным аккордом. Они остановились, но он не отпустил её руку. Не отпустил её талию. Они просто стояли, всё так же близко, дыша одним воздухом, пока последняя нота не растаяла в тишине.
— Сара... — прошептал он, и в его голосе была вся вселенная сожалений и надежд.
Она открыла глаза и увидела своё отражение в его зрачках. Растрёпанную, сбитую с толку, живую.
В этот момент резко кашлянул Алехандро. Звук был как удар хлыста, разрывающий заколдованный круг. Сара отпрянула, вырвав руку, её щёки полыхали огнём.
— Нам пора, — сказала она, голос прозвучал хрипло и неуверенно. — Завтра… завтра рано вставать.
Люк не стал удерживать. Он просто опустил руки и отступил на шаг, давая ей пространство. Но его взгляд по-прежнему держал её.