Люк развернулся и пошёл к выходу. Рука уже лежала на тяжелой ручке двери, когда сзади раздался голос, внезапно лишённый всякой надменности, просто старый и усталый:
— И что же я построил, если мой собственный сын называет это тюрьмой?
Люк остановился, но не обернулся.
— Ты построил империю, отец. А я хочу построить дом.
И он вышел, мягко закрыв за собой дверь. Звук щелчка замка прозвучал громче любого хлопка.
В холле его ждала Элоиза. Она стояла, бледная как полотно, сжав в руках кружевной платок.
— Люк... я слышала... — её голос дрожал.
— Мама, — он остановился перед ней. В его голосе не было ненависти, лишь глубокая, неизбывная печаль. — Ты сделала свой выбор много лет назад. Вы с отцом выбрали ложь и контроль. Вы лишили меня права на правду. На любовь. На отцовство. Теперь я делаю свой. И мой выбор — никогда не быть похожим на вас.
Она зашлась в беззвучном рыдании, но не попыталась его остановить. Она знала, что потеряла его. Окончательно. Не когда он уехал в Нью-Йорк, а когда узнал, как глубоко она погрузила руки в грязь, чтобы разлучить его с Сароф.
Он прошёл мимо, вышел на освещённое солнцем патио. Воздух здесь пах не воском и коньяком, а скошенной травой и свободой.
Достав телефон, он набрал единственный номер, который имел для него значение сейчас.
— Всё кончено, — сказал он, когда она ответила. Голос его был спокоен, но в нём слышалась дрожь не от напряжения, а от облегчения. — Я свободен. По-настоящему.
На том конце провода была тишина. Потом тихий, тёплый вздох.
— Матео только что нарисовал тебя. С огромными руками и воздушным змеем размером с дом. Ждёт тебя в воскресенье.
Горло Люка сжало. Он закрыл глаза, позволив солнцу согреть лицо.
— Я буду там. Спасибо, Сара. За то, что ждёшь.
— Я не жду, — поправила она, и в её голосе послышалась тень старой, почти забытой лёгкости. — Я просто... знаю, что ты придёшь.
Он улыбнулся, впервые за много дней — искренне, до боли.
— Всегда.
Битва была выиграна. Не с отцом — та война только началась. А с самим собой. С тем призраком наследника, который долгие годы диктовал ему, кем быть. Он сбросил его с плеч, как тяжёлый, ненужный плащ. И теперь стоял на свету, немного ослеплённый, немного испуганный, но невероятно лёгкий. С единственным багажом — решимостью строить то, что действительно имело ценность. Кирпичик за кирпичиком. Начиная с воскресенья. С воздушного змея и рисунка сына. И с тихого голоса женщины, которая училась понимать. Этого было достаточно. Это было всё.
Глава 16: Поединок сердец
Алехандро пригласил её в ресторан на вершине холма — то самое место, откуда открывался вид на весь город, утопающий в вечерних огнях. Он заказал её любимое вино, пошутил о капризах их общего поставщика тюльпанов, был нежен и внимателен. И Сара знала, что это не просто ужин. Тяжёлое, бархатистое предчувствие висело в воздухе между бокалами и безупречно поданными блюдами.
Когда подали кофе, он откашлялся, положил ложку точно параллельно краю салфетки и поднял на неё взгляд. Его обычно спокойные глаза были серьёзны до боли.
— Сара, солнышко, мы знаем друг друга много лет. Я видел, как ты строила «Эдельвейс» с нуля. Как растила Матео. Ты… ты самое сильное и самое прекрасное, что я знаю.
Он потянулся через стол и взял её руку. Его пальцы были тёплыми, чуть шершавыми от работы с землёй и проволокой. Надежными.
— Я не буду сравнивать себя с ним. Это нечестно и недостойно. Я просто… я здесь. Я всегда был здесь. И я буду здесь завтра, послезавтра, через десять лет. Я могу дать тебе то, что ты заслуживаешь — спокойствие. Стабильность. Безопасную гавань, где тебе не придётся бояться новых ран или внезапных исчезновений.
Сердце Сары сжалось. Он говорил правду. Каждое слово было правдой. Алехандро был якорем. Тихой пристанью после шторма. С ним жизнь была бы предсказуемой, доброй, уютной. Матео обожал его. Их бизнесы дополняли друг друга. Это был логичный, разумный, безопасный выбор.
— Алехандро… — начала она, но он мягко перебил.
— Подожди. Дай мне договорить. — Он выпустил её руку и достал из внутреннего кармана пиджака маленькую коробочку из тёмно-синего бархата. Не открывая, положил её рядом с её бокалом. — Я не прошу ответа сейчас. Я прошу… подумай. Подумай о том, какое будущее ты хочешь для себя и для Матео. Будущее, где его папа — не призрак из прошлого, который появляется и исчезает, а тот, кто будет рядом каждый день. Кто будет учить его не только запускать змеев, но и отличать цикламен от фрезии. Кто будет расти вместе с вами. Медленно, уверенно, надёжно.