– Она называется «Иисус, моя фура и я».
Я как раз смотрел на пол и увидел, как строительный рабочий, сидящий на соседнем табурете, снял подкованный башмак с бронзовой подставки для ног, оставив на ней грязный отпечаток.
– Понимаешь, водитель-дальнобойщик среди ночи везет груз мороженых свиных туш из Манси, штат Индиана, – оживляясь, продолжал Джонни Джо. – Он въезжает в густой туман, понимаешь… а когда выезжает из него, его фура уже поднимается на Голгофу, где римляне собираются прибить Иисуса к кресту. Ты можешь себе это представить?
Я мысленно представил, как Деннис Уитли идет по краю ограждения моста. Судя по характеру следов, которые я обнаружил на перилах, он сделал шагов десять перед тем, как сорваться вниз навстречу смерти.
– У дальнобойщика в кабине автоматическая винтовка М-четыре, понимаешь? – продолжал Джонни Джо. – Он выскакивает из машины и открывает огонь. Припев в песне такой: «Убил я евреев и римлян убил, за это Иисус мне грехи отпустил».
Если жена Уитли сказала правду насчет того, что он боялся высоты, для него это явилось сущим мучением. Почему человек, умирающий от рака поджелудочной железы, не пьющий и страдающий боязнью высоты, разгуливал по перилам моста в пьяном виде?
– Он спасает Иисуса, понимаешь? – сказал Джонни Джо, начиная выказывать раздражение.
– Да, понимаю, – кивнул я, теряя ход мыслей.
– Конечно, песню еще нужно будет доработать, – продолжал он, – но все главное уже есть.
Передо мной снова возникла Келли, а Джонни Джо увидел вошедшего в зал Пита Саркуса и поспешил к нему. Я решил выпить еще одну дозу бурбона, которая должна была помочь мне распутать эту тайну. Стаканчик, который поставила на стойку Келли, был полон почти наполовину.
Закрыв глаза, я постарался сосредоточиться на вопросах, которые нужно будет задать друзьям Денниса Уитли в два часа. Например, где они были ночью. К сожалению, мне настойчиво мешал образ Джордана в красном кружевном нижнем белье. Когда я снова протянул руку к стаканчику, тот уже был пуст.
– Не хочешь составить мне компанию в перерыве между сменами? – спросила Келли, проходя мимо в очередной раз.
– Не могу, – сказал я, чувствуя, как мой мозг превращается в комок жира. – У меня сегодня много дел.
Сверкнув на меня взглядом, Келли принялась собирать бутылки и стаканы, которыми, словно стреляными гильзами, была завалена стойка.
– У меня сейчас перерыв, – повторила она. – Это твой последний шанс.
Вероятно, мне следовало бы устыдиться того, что я напился, вместо того чтобы помогать другу. Как говорится, от дурных привычек трудно избавиться.
Мы уже направлялись к двери, когда в зал вошла студентка-стажер с бордовой полосой посреди черепа. Она молча протянула мне запечатанный конверт. Поблагодарив ее, я сунул конверт в задний карман джинсов.
Глава 7
«Ты полный кретин!» – мысленно выругал я себя. Я успел относительно протрезветь, и мы с Келли лежали голые вместе с целым хозяйством плюшевых игрушек в ее двуспальной кровати.
– Я в жизни хочу только того, чтобы у меня все сложилось как у героини «Красотки», – сказала Келли, тычась носом мне в шею.
Этот фильм она смотрела по меньшей мере раз в месяц, пуская слезу в самых сентиментальных местах, словно его герои были лучшие друзья, с которыми она не виделась многолет.
– Мне пора уходить, – сказал я.
Мы с Келли спали вместе с лета. Ее муж, торговец машинами, решил, что она стареет слишком быстро, и променял ее на молодую фотомодель. Однако те недостатки, которые выводили его из себя, для меня, наоборот, делали Келли еще более привлекательной. Складки в уголках глаз, морщинки, слегка отвисшая кожа на подбородке лишь делали ее более ранимой и настоящей.
Вначале все было хорошо. Келли очень аккуратная. Дома у нее безупречный порядок. Она не курит и не жует табак. У нее хорошее чувство юмора, и она любит пошутить. Она заботится о своей кошке. Цветы у нее дома крепкие и здоровые. Она честная. Она трудолюбивая. И она замечательная любовница.
Я мысленно добавил к этому все, что узнал впоследствии. Даже несмотря на хорошее чувство юмора, Келли совершенно не умеет смеяться над собой. У нее «пунктик» насчет чернокожих. После окончания школы она не прочитала ни одной книги. Я не мог точно сказать, читала она в школе что-нибудь или нет. До того самого мгновения как заснуть, она не перестает говорить. Кажется, малейший промежуток времени, проведенный в тишине, за исключением секса, приведет к концу света. Ее любимые темы – мыльные оперы и жизненные функции организма. Она терпеть не может джаз и классическую музыку. Телевизор у нее всегда включен, даже когда ее нет дома. Готовить она умеет только острый соус.