Открыв фляжку, Блэр налила коньяк в кофейную кружку и добавила два кубика льда из миски, в которой я отмачивал свои руки.
– С Джорданом что-то случилось, – тихо промолвила она, и я с трудом разобрал ее слова за шумом ветра и дождя за окном.
«Ага, – подумал я. – Твой муж пару раз в месяц одевается как фотомодель, демонстрирующая нижнее белье. Наверное, отчасти проблема в этом».
– По-моему, у него нервный срыв, – продолжала она.
Я молчал, гадая, что ей известно.
– Джордан отказывается говорить мне, в чем дело, но он ведет себя странно, постоянно куда-то уходит… Сейчас он даже спит у себя в кабинете. Два дня назад я ночью заглянула туда, и…
У нее на глаза навернулись слезы, медленно сбежавшие по щекам. Наверное, это был самый подходящий момент для того, чтобы заключить ее в объятия и утешить так, как это всегда готов сделать бывший возлюбленный. Вместо этого я отступил назад.
– Джейк… Джордан всхлипывал, – прошептала Блэр.
Она поднесла кружку ко рту и одним большим глотком выпила коньяк. Я услышал, как кубики льда стукнулись о ее зубы.
– Почему… ты обратилась ко мне? – спросил я.
– Потому что секретарша Джордана сказала, что ты встречался с ним сегодня утром. Джейк, тебе что-то известно. Пожалуйста, скажи, что происходит. Я не смогу ему помочь, если не буду знать, в чем дело.
Я задумался, не сто́ит ли все ей выложить.
– Я его люблю, Джейк, – продолжала Блэр. – Тебе это известно лучше, чем кому-либо другому.
Я почувствовал, как у меня внутри вскипает знакомая злость, и с большим трудом совладал с ней. Должно быть, Блэр прочла это по моему помятому лицу.
– Видит бог, Джейк… я должна объяснить тебе, что тогда произошло. – Взяв за руку, она провела меня к дивану перед камином. – Когда я впервые пришла к Джордану, я думала только о работе… ты должен в это поверить. Я тогда по-прежнему любила тебя и страшно переживала из-за того, что могло с тобой произойти в Афганистане. Но я также была решительно настроена против той войны… против всех войн вообще.
Блэр помолчала, ожидая от меня ответа. Я ничего не сказал.
– Я даже не предполагала, что будет в Детройте, но с самого первого дня моей работы это был… чистый адреналин… как будто я подключилась к мощному электрическому току… к силе, которая заряжает людей и меняет их жизнь. На самом деле это был Джордан – по крайней мере, вначале. Он так повзрослел с тех пор, как я знала его в колледже… Стал таким уравновешенным… таким харизматичным…
Ее лицо озарилось тем внутренним светом, который я так хорошо знал.
– Мы размещались в убогом здании в одном из беднейших районов города. Но к нам приходили за помощью. И Джордан объяснял этим обездоленным, как взять жизнь в свои руки, давал им инструмент, необходимый для решения повседневных проблем – отсутствия крова, наркотиков, насилия… Когда эти люди понимали, что он действует бескорыстно, они начинали ему верить, и постепенно Джордан получил мощную поддержку.
– Когда изменились твои чувства к нему?
Блэр улыбнулась. Ее улыбка была печальной.
– Наверное, все началось с восхищения тем, что Джордан добился в жизни. После Йельского университета он мог бы пойти в любую престижную юридическую компанию… но он выбрал другой путь. По мере расширения деятельности Джордан стал относиться ко мне как к полноценной партнерше, понимая, что может полностью на меня положиться. Через несколько месяцев мы уже все делали вместе… понимаешь, так получилось само собой. Я не хотела делать тебе больно, Джейк. Но когда Джордан сказал, что любит меня, я… я просто поняла, что это правильно… я стала частью его работы и его жизни, и я сама этого хотела.
– Ну а сейчас? – спросил я.
– А сейчас… все изменилось. Тогда мы действительно делали жизнь других людей лучше, мы занимались этим вместе, там, куда нас приводила работа, и мы были партнерами во всех смыслах. Здесь же, в Сент-Эндрюс, я чувствую себя женой политика. Моя работа заключается в том, чтобы развлекать жен преподавателей, разрезать ленточки на торжественных мероприятиях и стоять рядом с Джорданом, когда тот пожимает руку щедрым донорам, жертвующим деньги чисто из тщеславия… Я ненавижу все это.
– Жизнь – крутая штука, – заметил я.
– Мы говорили о том, чтобы вернуться в Детройт, – сказала Блэр. – Вот на что я надеюсь.
Этот разговор не дал ответа ни на один мой насущный вопрос.
– У Джордана есть враги? – спросил я.