Как и запись с участием Джордана и девушки, это была любительская съемка. В ней участвовали пожилой седовласый джентльмен и прыщавый подросток. Оба голые. Подросток был тощий, как скелет; солидное брюшко старика напоминало раздувшуюся опухоль.
Запись была сделана в темноте. Действие происходило в голубой гидромассажной ванне, вставленной в деревянную платформу. На заднем плане виднелась открытая раздвижная стеклянная дверь, ведущая в гостиную просторного дома.
Действующие лица фильма не тратили время на демонстрацию своей сексуальной ориентации; похоже, оба также не подозревали о том, что их снимают. Приблизительно через пять минут я остановил воспроизведение и вынул диск.
На втором диске была запись другого сексуального развлечения. Эта была сделана при свете дня. Похоже, съемка производилась где-то в Адирондакских горах. В окно спальни были видны заснеженные вершины. На этот раз участников было трое, из них две женщины.
Мужчина в кровати показался мне знакомым. Ему было лет под семьдесят, при этом он находился в отменной физической форме. Впрочем, иначе и быть не могло: две молоденькие блондинки в кровати вместе с ним развлекали его так, что хватило бы и новобрачному.
Достав диск из проигрывателя, я убрал его вместе с другими двумя в ящик, а ящик задвинул под стол лейтенанта Риттерспоф. Вероятно, на дисках были записаны и другие увлекательные эпизоды, но у меня не было времени их просматривать.
Сэл сказал правду, заявив, что не работает на мотель «Страна чудес», – он записывал не только Джордана Лэнгфорда. Похоже, сеть была раскинута гораздо шире и включала и другие случаи шантажа.
В дверях появился Кен Макриди.
– Джейк, один из подростков, которых вы просили меня найти, ждет в коридоре, – доложил он. – Его отец – заведующий общежитием для первокурсников. Он сразу же привез своего сына сюда.
– Что насчет второго мальчишки? – спросил я.
– Я переговорил с его отцом, но тот заявил, что его сын ни в чем не виноват, и его преследуют за его политические взгляды.
– У мальчишки есть политические взгляды?
– Полагаю, речь идет о взглядах его отца, – сказал Кен. – Он – известный смутьян, публично высказывается о том, что Гротон прибирают к рукам евреи и коммунисты.
Я понял, какой из подростков его сын.
– Вводи мальчишку сюда, – сказал я. – А отец пусть подождет в коридоре.
Как я и ожидал, это был рыжеволосый бледный Клецка Пиллсбери. Теперь он не плакал, однако, когда он заходил в кабинет, руки у него дрожали. Я предложил ему сесть на стул напротив письменного стола.
Мальчишка был одет так же, как и в комнате для задержанных: толстовка с эмблемой НБА, золотая цепочка, мешковатые джинсы и кроссовки. Козырек бейсболки все так же залихватски смотрел вправо.
– Как тебя зовут, сынок? – ласково спросил я.
– Коди… Макнамара, – неуверенно произнес мальчишка.
– Коди, мне сказали, что вас задержали за то, что вы поцарапали несколько машин на стоянке перед зданием администрации колледжа. Это правда?
Первым делом мне требовалось установить, насколько искренним со мной он будет.
– Да… мы их царапали, – признался мальчишка. – Мы с Бреттом.
– Спасибо за то, что сказал правду. А теперь следующий вопрос, очень важный. Вчера ночью вы портили машины на другой стоянке, той, что над обрывом рядом с подвесным мостом?
Коди тотчас же потупился. Прошло секунд десять, прежде чем он наконец медленно поднял и опустил голову.
– Ну хорошо, – сказал я. – Коди, полагаю, тебе уже известно, что в ту ночь там погиб один человек.
Мальчишка снова кивнул, по-прежнему упрямо отказываясь смотреть мне в глаза.
– Ты расскажешь мне, что́ видел на мосту?
Выкатившиеся из глаз слезы поползли по пухлым щекам. Встретившись на кончике подбородка, они сорвались вниз и упали на позолоченную цепочку на шее. Я собирался повторить свой вопрос, но решил подождать.
Время шло, и я вдруг сообразил, кто был тот мужчина на втором видеодиске, развлекавшийся в обществе двух дешевых блондинок. Когда я видел его в предыдущий раз, он председательствовал в верховном суде штата. Я представлял интересы службы безопасности колледжа Сент-Эндрюс. Мы были ответчиками по иску, предъявленному одной из студенток, заявившей, что она заболела от отравления асбестом в старом здании общежития.
Мужчина, резвящийся подобно похотливому жеребцу, был судьей верховного суда штата Нью-Йорк Эддисоном Дэвисом. Я все еще пытался вспомнить название юридической фирмы, подавшей иск от имени студентки, когда Коди Макнамара заговорил снова:
– Поболтавшись у общежития на противоположном берегу ущелья, мы с Бреттом вернулись в студенческий городок, – дрожащим голосом произнес он. – У нас в карманах были отвертки, и мы… э… э… мы решили поцарапать пару машин на стоянке. – Остановившись, мальчишка вытер тыльной стороной ладони нос и продолжал: – Мы всё еще оставались на стоянке, и было очень темно. Я сказал Бретту, что не собираюсь торчать здесь, а он начал обзывать меня тряпкой и педиком. И тут я увидел, как что-то движется у той телефонной будки с синей лампой. Я схватил Бретта за руку, и тот тоже посмотрел туда. Там один тип помогал другому спускаться по дорожке к мосту. Похоже, второму типу было совсем плохо. Я хочу сказать, он на ногах не стоял, и первый тип буквально тащил его на себе. Когда они очутились рядом с синей лампой, я рассмотрел, что у первого типа на плече что-то… что-то вроде свернутого садового шланга… и затем они вышли на мост.