Остановившись у кровати, я увидел размеренное поднимание и опускание груди. Зловоние в комнате было ужасным, как в медвежьей берлоге после долгой зимы. Причем медведь этот был большим любителем дешевого виски.
Пройдя к ванной, я посветил внутрь. Помимо старого халата, какие выдают в армии, там ничего не было. К зеркалу над раковиной была приклеена скотчем фотография покойной жены Бена Карин, сделанная примерно тогда, когда я учился в Сент-Эндрюс. Карин смотрела с нее, очаровательная, словно Джулия Робертс.
Я вспомнил, как Карин с Беном по воскресеньям во дворе своего домика недалеко от студенческого городка жарили барбекю для слушателей курсов подготовки офицеров резерва. Мы тогда считали Бена самым счастливым человеком на земле. Теперь не было уже ни Карин, ни дома – последний снесли, чтобы освободить место для возведения нового учебного корпуса.
Убрав пистолет в кобуру, я раздвинул массивные шторы, закрывавшие окна. В тусклом утреннем полумраке разглядел еще одну пустую бутылку из-под виски, валяющуюся рядом с вытянутой рукой Бена. Увидев этикетку «Сиграмс», я подумал, не этот ли виски выпил Уитли, перед тем как упасть с моста.
– Бен! – окликнул я, тряся его за плечо.
Разразившись приступом туберкулезного кашля, тот перевернулся лицом в противоположную сторону.
– Бен! – снова окликнул я.
Медленно открыв глаза, он уставился на меня.
– Это ты, Джейк?
– Точно.
Пройдя в ванную, я увидел на раковине стеклянную банку из-под сока. Сполоснув, наполнил ее водой из-под крана. Затем помог Бену сесть и поднес импровизированный стакан к его рту, и он жадными глотками выпил почти всю воду. Когда я убрал руку с его плеча, он повалился назад на кровать.
Несмотря на то что когда-то Бен обладал внушительной силой, сейчас мне трудно было представить его на подвесном мосту выполняющим физические действия, необходимые для того, чтобы повесить двух сопротивляющихся мужчин.
– Бен, мне нужна твоя помощь, – сказал я, снова усаживая его и подкладывая ему под спину подушку.
Голова Массенгейла безвольно качнулась вперед, но он постарался сфокусировать взгляд. Я из нагрудного кармана достал позолоченный шарик, который отрезал от плетеного шнура, и протянул его Бену.
– Бен, ты знаешь, что это такое?
В свое время он преподавал воинский этикет на курсах подготовки офицеров резерва.
– Шнурок… от сабли… – выдавил Бен.
– Ты недавно не видел в точности такой же? – спросил я.
Массенгейл продолжал разглядывать шарик мутными глазами.
– Генералы, – запинаясь, произнес он.
– Генералы? – повторил я.
– У генералов… желуди… у офицеров… кисточки, – сказал Бен, выдыхая кислый запах перегорелого виски.
– Бен, как ты вчера попал домой?
Задумавшись секунд на десять, он наконец сказал:
– Не помню, Джейк.
– Келли сказала, ты вчера вечером с кем-то долго разговаривал. Ты не помнишь, с кем именно?
Его недоуменный взор по-прежнему был прикован к позолоченному шарику у меня в руке.
– Пять… ноль… два, – пробормотал Бен.
– Бен, ты говоришь какую-то бессмыслицу.
– Пять… ноль… два, – заплетающимся языком повторил Массенгейл. – Один… ноль… один.
– Сто один?
Его налитые кровью глаза стали закрываться, затем на мгновение снова открылись.
– Джейк, у тебя нет ничего выпить? – спросил он.
Я отрицательно покачал головой. Через несколько секунд Бен уронил подбородок на грудь и захрапел.
Глава 19
Вода, затопившая улицы Гротона, поднялась более чем на два фута. Когда я пересекал город, она заливалась в кабину пикапа через отверстия для педалей тормоза, сцепления и газа.
Посреди Баффало-стрит стоял брошенный серебряный с золотом «Хаммер». Да, теперь внедорожники уже совсем не такие, как прежде. Я гордо проследовал мимо него, словно океанский буксир.
Оценив уровень воды, я прикинул, что вышедшее из берегов озеро добралось до первого этажа моего дома. Впрочем, Стрекозу это не напугает. Ее вообще ничем не напугаешь.
По крутому склону Кампус-Хилл мчался мутный, грязный поток, несущий с собой мусор, собранный грозой. Там, где на пересечении с Сенека-стрит он встречался со стоячей водой, образовался водоворот глубиной больше трех футов. Пикап с трудом полз по ней на первой передаче; вода в кабине поднялась мне до щиколоток.
Я взглянул на часы. Было уже почти восемь часов. Взяв с пояса рацию, я через диспетчерскую связался с капитаном Морго, вернувшейся в здание службы безопасности колледжа, чтобы возглавить спасательные работы. Невероятно, но она, судя по всему, еще не рассталась со своей новообретенной личностью.