– Сынок, даже не думай охотиться в дождь, – сказал мне тогда дядя Боб. – Ты ни хрена не услышишь.
Достав пистолет 45-го калибра, я передернул затвор. Держась у самой стены дома, прокрался к дальнему углу. В нескольких футах от меня воды озера ласкали кирпичный фундамент. На поверхности плавал кусок кедровой дранки длиной с фут, сорванный ураганом с крыши одного из соседних домов. Подобрав его, я подполз к первому из двух окон гостиной, медленно поднялся и заглянул поверх подоконника внутрь. В комнате стоял кромешный мрак.
Подсунув конец дранки под оконную раму, я с силой надавил вниз, и рама со стоном приподнялась на пару дюймов. Через мгновение две пули оставили звездообразные дырки в стекле, а за ними быстро последовала третья.
По размеру дырок я понял, что пули были выпущены из пистолета маленького калибра, скорее всего, 25, но не больше.32. Я быстро пробежал вдоль стены дома к другому окну гостиной, тому, что поменьше, рядом с камином. Не обращая внимания на воду, заливающуюся мне в ботинки, присел на корточки и снова приподнял раму куском дранки.
С резким дребезгом в стекле появились еще две дырки. Выждав пару секунд, я выставил дуло «Кольта» поверх подоконника и дважды выстрелил в комнату.
Я не надеялся поразить убийцу и не пытался вынудить его израсходовать все патроны. Я исходил из того, что, если это не полный идиот, у него должна быть с собой запасная обойма, как и у меня. Однако в отличие от меня он не истекал кровью, поэтому мне нужно было как можно быстрее остановить его.
Я хотел, чтобы убийца пребывал в растерянности, не зная, откуда я появлюсь в следующий раз. Изменив направление, я вернулся к первому окну, просунул дуло в щель и сделал еще два выстрела.
Теперь или никогда. Большими шагами я обежал вокруг дома и метнулся к незапертой двери черного входа. Добравшись до нее, влетел на кухню, больно ударившись об угол холодильника, и, растянувшись на полу, направил пистолет в темный коридор, ведущий в гостиную.
Через мгновение в коридоре появилось черное размытое пятно убийцы. Он стрелял на ходу – негромкие хлопки пистолета с глушителем. Одна пуля со звоном срикошетила от чугунной сковородки, висящей на колышке на стене. Я трижды выстрелил в пятно. Упав, оно проехало по полу и остановилось, наткнувшись на угол плиты.
Я храню на полке в кухне запасной фонарик. Поднявшись на ноги, я достал его и осветил помещение. Убийца валялся на полу, раскинув руки. Хотя он лежал спиной ко мне, я сразу же узнал его, увидев шину, наложенную для фиксации вывихнутого локтя.
В правой руке убийца все еще сжимал маленький пистолет. Опустившись на корточки, я забрал у него оружие. Это была «Беретта» калибра.25 с навинченным на дуло трехдюймовым глушителем. Первый пистолет Джеймса Бонда. Никакой останавливающей силы, но достаточно для того, чтобы сделать свое дело.
Когда я перевернул Сэла Скализе на спину, он был уже мертв. Вода, покрывавшая пол кухни вокруг него, медленно окрасилась в буро-красный цвет. Две моих пули калибра.45 прорыли здоровенные дыры у него в груди, третья попала в живот. В свете фонарика его раскрытые глаза невидящим взором смотрели на белую штукатурку потолка так, словно в ней были скрыты все тайны вселенной.
Осмотрев труп, я увидел, что Стрекоза помогла мне, насколько это было в ее силах. Левая штанина Сэла была разорвана – вероятно, в ходе «приветствия», которым собака встретила его, когда он вломился в дом. Также на правой руке имелись глубокие следы от укусов, и острые клыки Стрекозы сорвали длинную полоску кожи с большого пальца.
Именно в этой руке Сэл держал пистолет, и ему пришлось перевязать ее окровавленным носовым платком, который по-прежнему оставался на ладони. Несомненно, рана помешала ему точно прицелиться. Стрекоза в который уже раз снова спасла мне жизнь.
Поднявшись на ноги, я отправился на поиски. Стрекоза лежала на боку в прихожей, в лужице холодной воды, намочившей ее белую шерсть. Я отнес ее в спальню и осторожно уложил на кровать. Собака еще дышала.
Шерсть над левым ухом и на голове справа была покрыта коркой запекшейся крови. Правый глаз заплыл и ничего не видел, левая передняя нога была сломана. Воспользовавшись фонариком, я тщательно осмотрел раны. Первая, над ухом, скорее всего, была следствием точного удара ногой. В свои восемнадцать лет Стрекоза больше не обладала той подвижностью, которая позволила бы ей увернуться.
Второй удар, по-видимому, был нанесен рукояткой пистолета, когда собака беспомощно лежала у ног убийцы. Левый глаз храбро взирал на меня, несмотря на трясущуюся челюсть.