– О господи! – воскликнул Палмер. – Он там… он пришел за мной.
Я посмотрел на часы. Был ровно один час дня.
– Похоже, восстановили электричество, – заметил я под звон колоколов. – Они отбивают время автоматически.
Но мои слова не стерли выражение ужаса у него с лица. Его страх был буквально осязаемым, присутствующим в комнате рядом с нами, подкрепленным воем ветра за каменными стенами.
– Я не хочу умирать! – воскликнул Палмер. – Ивлин, я совсем не храбрец!
– С какой стати ты должен умереть? – резко спросила миссис Уитли. – Возьми себя в руки и объясни, что ты сделал.
Услышав в ее голосе упрек, Палмер шумно вздохнул и провел рукой по своим светлым волосам.
– Я… я стыжусь того, что сейчас тебе расскажу, – сказал он. – Всю свою жизнь я стремился искупить эту вину.
– Точно так же, как и Уитли с Масси, – добавил я.
Палмер молча кивнул.
Внезапно я почувствовал, как у меня на затылке волосы встали дыбом. Это снова дало о себе знать мое шестое чувство. Достав рацию, я связался с капитаном Морго. Она ответила тотчас же. Я сказал, что мы нашли Хойта Палмера, объяснил, где мы сейчас находимся, и попросил ее направить, по крайней мере, трех сотрудников службы безопасности охранять колокольню до тех пор, пока не прибудут полицейские, которые переправят Палмера в безопасное место.
Капитан Морго сказала, что, кроме Кена Макриди и двух диспетчеров, все заняты в студенческом городке. Она обещала немедленно прислать Кена и позвонить в управление шерифа, чтобы тот срочно прислал двух полицейских, которые проводят Палмера в здание службы безопасности колледжа.
Подождав, когда я выключу рацию, Ивлин Уитли сказала:
– Хойт, немедленно расскажи нам про этого мальчишку.
Повернувшись ко мне, Палмер криво усмехнулся и сказал:
– Во время учебы в колледже вы вступали в студенческое братство?
Я отрицательно покачал головой.
– Вы знаете, что многие педики стесняются своих наклонностей? – спросил Палмер.
– Все об этом знают, – отрезала миссис Уитли. – Давай ближе к теме.
– Ну… когда мы учились на первом курсе, в «Тау-Эпсилон-Ро» произошла одна очень неприятная история, связанная с пьянкой. Двух девчонок отправили в больницу, а нас едва не распустили. В следующем году у нас был испытательный срок… ряды кандидатов вступить в наше братство сильно поредели. Нам пришлось принимать тех, кого в другое время прокатили бы… вы меня понимаете?
Я снова кивнул, позволяя ему высказаться.
– В общем, этот парень пришел в первый вечер вместе с остальными… он был жирный… и очень неуклюжий. Постоянно натыкался на столы и стулья, все ронял, разлил пунш… там, где он появлялся, что-нибудь обязательно происходило. И еще он никак не мог запомнить наши имена. Он норовил назвать меня Робином, а Робина называл Деннисом. Наверное, у него была дислексия… мы тогда понятия не имели, что такое дислексия… он просто показался нам тупым как пень. В любое другое время его прокатили бы, однако из-за испытательного срока его в конце концов приняли в братство.
– Многие люди бывают неуклюжими, – заметила Ивлин Уитли. – Деннис тоже был неуклюжим.
Палмер пожевал костяшку большого пальца на правой руке. Я увидел в месте укуса кровь. Его взгляд оказался прикован к этому красному пятну.
– Хойт! – рявкнула Ивлин Уитли.
– Я… это мне поручили сходить к нему и сообщить хорошую новость, – выдавил Палмер, не в силах смотреть на нее. – Открыв дверь и увидев меня, он просиял так, словно наступило Рождество. И по дороге обратно в общежитие, не переставая, твердил мне, что это самое знаменательное событие в его жизни.
– Однако после этого счастья в его жизни больше не было, – сказал я.
– Оглядываясь назад, я вижу, что он на самом деле не был педиком… просто большим изнеженным ребенком, – сказал Палмер, словно стараясь принести запоздалые извинения. – Мы прозвали его Олухом. Его так и называли в глаза. Не знаю… думаю, кое-кто надеялся, что он уйдет по своей воле.
Умолкнув, Хойт снова искоса посмотрел на меня. Очевидно, сам он не принадлежал к этому числу.
– У меня во рту пересохло, – хрипло произнес Палмер, указывая на бутылку воды на столике.
Протянув руку, я взял бутылку и передал ее ему. Он отпил несколько глотков. Когда ставил бутылку на место, руки у него тряслись. Ивлин Уитли отвернулась.
– Вскоре с ним уже никто больше не хотел общаться, – продолжал Палмер. – Он напоминал известного героя мультфильма, над которым вечно висит дождевая туча. Все над ним издевались, он был объектом грубых шуток. Ему поручали самую грязную работу.
«Ох уж это братство!» – подумал я, с отвращением покачав головой.