«326».
Значит, Крейтон Тейлор жил в «Крикере» в комнате на верхних этажах. Я обвел взглядом верхний ряд окон. Все они были темными. Я подумал, не находится ли сейчас там генерал Тейлор, если он поселился в комнате своего сына.
Из разбитого окна в задней половине здания торчал угол бильярдного стола, готового вывалиться наружу. Послышался низкий, скрежещущий грохот, а вслед за ним громкий треск ломающихся досок и звон лопающегося стекла. Здание дрожало несколько секунд, после чего начало медленно сползать вниз.
Толпа загудела, однако все голоса смолкли, когда основание таверны затормозило. Кто-то в толпе начал распевать хриплым голосом: «В тот день они столкнули старый «Крикер» вниз». Я узнал голос Джонни Джо Йенго, очевидно, перебравшего виски и не понимающего, что вот-вот исчезнет центр его существования на земле.
В толпе я заметил Чака Маккинли. В правой он держал неоткупоренную бутылку дорогого бурбона, а в левой – большую бутылку выдержанного французского коньяка, которым очень гордился. У него по лицу катились слезы.
– Чак, мне нужна твоя помощь, – сказал я, подходя к нему.
Чак находился в трансе, а может быть, просто был пьян. Он медленно повернул голову, и наши взгляды встретились.
– А, Джейк, привет.
– Ты в последние несколько дней не сдавал комнату наверху мужчине в годах, приехавшему на встречу выпускников?
Реакция Чака была такой, словно я попросил его объяснить теорию относительности.
– Я думаю… Джейк, скажи… как ты узнал, что таверне пришел конец?
Я встряхнул его за плечи. Обе бутылки вывалились у него из рук и, упав на землю, разбились вдребезги.
– О господи! – воскликнул Чак. – Мой коньяк!
Я повторил вопрос, держа свое лицо в нескольких дюймах от его лица.
– Комната на выходные… ну да… этот тип хотел мансарду на пятом этаже.
– Где он сейчас? – спросил я.
– Понятия не имею.
Я разыскал капитана Морго у полицейского оцепления.
– Думаю, убийца наверху, в таверне, – сказал я. – Я отправляюсь туда, чтобы это проверить.
– Не сходите с ума! Здание может с минуты на минуту обрушиться!
– Если мне не удастся выбраться, я хочу, чтобы вы знали: в моем доме у озера на кухне лежит труп человека по имени Сэл Скализе. Я убил его сегодня утром после того, как он пытался убить меня. Причину этого можно узнать по голосовым сообщениям, записанным у него на сотовом телефоне, который лежит в запертом ящике письменного стола у меня в кабинете.
Капитан Морго изумленно покачала головой.
– Он также пытался убить мою собаку, а она, возможно, до сих пор жива. Я прошу вас отправить кого-нибудь туда, чтобы ее как можно быстрее отвезли к ветеринару.
У нее в глазах я увидел сомнение.
– Доверьтесь мне, – устало усмехнулся я.
– Я вам верю, Джейк. Я в вас ошибалась, и мне стыдно за это.
Чмокнув ее в щеку, я побежал к боковому входу в здание.
– Черт побери, куда это он? – крикнул мне вслед лейтенант гротонской полиции, но я уже шагнул в открытую дверь.
Глава 27
Как только я вошел в здание, стены судорожно задрожали, что вызвало новый рев толпы на противоположной стороне улицы. Пройдя по истертой ковровой дорожке, лежащей на вздыбившемся полу, я направился прямиком к лестнице за кухней.
Ветер со стоном врывался в выбитые окна на четвертом этаже. Где-то на полпути я заметил еще одну узкую лестницу, примыкающую к печной трубе и идущую наверх. Она вела в темноту мансардного этажа. Включив фонарик, я стал подниматься по ступеням.
Мансарда задыхалась от выброшенных матрасов, сломанной мебели и деревянных ящиков. Под открытыми стропилами рев ветра напоминал дыхание огромного первобытного чудовища. В воздухе вокруг кружились крошки голубиного помета и штукатурка, образуя плотный, кислый на вкус туман.
После Афганистана до сего момента я ни разу не испытывал синдром посттравматического стресса. Но сейчас у меня перед глазами возникли лица бойцов, которых я потерял, жутко изуродованные талибами. В течение нескольких секунд я стоял, не в силах пошевельнуться, стараясь стереть эти образы из своей головы.
Почувствовав, как здание снова поползло, и потеряв равновесие, я ухватился за ручку ближайшей двери. Когда скрежет прекратился, я увидел слабую полоску света, пробивающегося из соседней комнаты.
Рация у меня в кармане затрещала, оживая голосами. Сунув руку, я выключил ее и, достав из подмышечной кобуры пистолет, медленно двинулся вдоль оштукатуренной стены. Наконец я смог заглянуть в открытую дверь.
В дальнем углу на металлическом столе коптила старая керосиновая лампа. Рядом с ней лежал «Кольт» калибра.45, в точности такой же, как и у меня. Перед ним стояла фотография в рамке молодого мужчины.