Я шагнул в комнату.
– Это тебе не понадобится, – сказал Фрэнсис Мэрион Тейлор, бесстрастно глядя в дуло моего пистолета.
Выражение его худого обветренного лица было спокойное, словно он только что насладился вкусным бифштексом и теперь собирается отойти ко сну. Бледно-серые глаза были окружены глубокими морщинами. Я сразу же его узнал.
Это он сидел в баре рядом с Беном, когда четверо ангелочков, вздумавших познакомиться поближе с простым народом, расспрашивали того про Гуадалканал. Он был в той же самой военной куртке с медалью за Вьетнам.
– Значит, ты наконец разыскал меня, майор Кантрелл, – натянуто усмехнулся генерал Тейлор.
Я опустил свой пистолет. В это мгновение с громким скрипом содрогнулась наружная стена под стропилами. Казалось, боксер-профессионал колотит легкую грушу.
– Не знаю, долго ли еще продержится это здание, – продолжал Тейлор. – Тебе лучше убраться отсюда, пока остается такая возможность.
– Я так понимаю, вы не собираетесь уходить вместе со мной.
– Нет.
Я сомневался, что мне удастся заставить его уйти, помимо его воли, поэтому решил потянуть время, если оно у нас вообще оставалось. Здание могло обрушиться в любую минуту.
– Мне нужно было спросить у вас, почему, – сказал я, убирая «Кольт» в кобуру. – Но, кажется, ответ я уже знаю.
– Когда Крейтон погиб, я находился в Боливии, обеспечивая прикрытие группы борьбы с торговлей наркотиками, помогавшей тогдашнему правительству страны. К тому времени как я вернулся домой, его уже похоронили – как в буквальном, так и в переносном смысле. Один из парней из того братства, в которое хотел попасть Крейтон, рассказал в полиции, что тот был подавлен из-за разрыва со своей подругой. Окружной прокурор посчитал это самоубийством и постановил прекратить официальное расследование.
– Кто был этот парень из братства? – спросил я.
– Деннис Уитли.
– Понятно, – сказал я.
– Я понимал, что Крейтон проучился в колледже совсем недолго и еще не мог завести себе подругу. Во многих отношениях он оставался совершенно наивным. Я подозревал, что тут что-то нечисто, однако жена упросила меня не поддаваться горю… и жить дальше. Тут накалилась ситуация в Персидском заливе, и меня направили туда на два года, после чего случилось вторжение в Панаму. Следующие пять лет я провел по большей части за пределами Штатов. Жена умерла. Шли годы. Крейтон становился отдаленным болезненным воспоминанием, которое я старался избегать.
Раздался треск ломающегося дерева, после чего здание снова сдвинулось. У меня на глазах керосиновая лампа медленно сползла к краю стола и упала на накренившийся пол.
– Что заставило вас вернуться к этому?
– В начале этого года я получил письмо от одного офицера, служившего под моим началом в Ираке, а теперь возглавлявшего курсы подготовки офицеров резерва здесь, в Сент-Эндрюс. Он спрашивал, известно ли мне, что на факультете нанотехнологий учредили стипендию имени Крейтона Тейлора, и хотел узнать, собираюсь ли я принять участие в торжественной церемонии ее представления. Я ответил, что никто из колледжа со мной не связывался и я ни о чем не знаю.
Я кивнул, предвидя заранее, какими будут его следующие слова.
– Если учесть, что Крейтон не успел проучиться в Сент-Эндрюс и года, у него никак не могло быть перед колледжем каких-либо выдающихся заслуг. Следовательно, за учреждением стипендии стояло что-то другое.
– Сознание вины, – подсказал я.
Генерал Тейлор кивнул.
Именно деньги Денниса Уитли стали причиной его убийства, точно так же, как они, судя по всему, стояли за угрозой шантажа.
– Узнать правду оказалось непросто, однако в конце концов мне удалось выяснить, что стипендия, в числе прочей благотворительности, была учреждена фондом Уитли. Тогда я решил приехать сюда, встретиться с ним и узнать, что же на самом деле произошло с Крейтоном.
– У вас все еще оставались сомнения?
– До тех самых пор, пока Уитли не сознался во всем прямо перед тем, как я помог ему взобраться на перила, – кивнув, подтвердил он. – Он рассказал мне, что их было трое – он сам, Масси и Палмер.
Я печально смотрел на него.
– Горе и гнев, – продолжал Тейлор. – Две очень мощные силы… такие же мощные, как этот ураган… способные задушить все остальные человеческие чувства. Честное слово, я пытался перебороть их. Моя покойная жена этого не вынесла бы.
Здание еще десять секунд содрогалось в конвульсиях, затем снова все стало тихо.
– Я чувствовал себя так, будто у меня обнаружили неоперабельный рак.