— Фос! — воскликнула Ингегерд, когда вторая серия толчков стихла, и очертила перед сердцем солнечный круг.
— Это еще не все, — сообщил прелат. — После сильного землетрясения более слабые продолжаются месяцами. А после такого… — Он содрогнулся. — После такого они могут длиться годами.
Ингегерд взглянула на него так, будто ничего ужаснее в жизни не слышала. Некоторые из вторичных толчков подобного землетрясения окажутся настолько сильными, что разрушат все, еще уцелевшее после первого удара. Они причинят новый ущерб. Погибнет больше людей…
Ршава уставился на ферму и амбар, к которым они направлялись. Оба строения превратились в руины. Каменный дом стал грудой камней: если бы прелат и Ингегерд укрылись в нем до землетрясения, их бы уже раздавило.
Амбар был каменным примерно до высоты плеча, а выше сделан из досок. Ему повезло больше, чем ферме, он пострадал не так сильно. Беглецы смогли бы кое-как укрыться в том, что от него осталось. И… Ршава расхохотался. Ингегерд уставилась на него так, будто прелат сошел с ума.
Ршава показал на бревна. Некоторые из них расшвыряло как соломинки.
— Дров у нас хватит с избытком, — сказал он.
— А-а… — протянула Ингегерд и кивнула. — Да, святейший отец, вы правы. И огонь теперь не привлечет внимания… после такого.
Земля содрогнулась от очередного толчка. Ршаве показалось, что он был сильнее первого. Однако на сей раз прелат не закричал. Наверное, предыдущие удары выбили из него весь страх. Ингегерд тоже молчала, и, судя по выражению ее лица, то было угрюмое молчание. Через несколько секунд толчки и рев прекратились — до следующего раза…
В наступившей тишине потрясенный разум прелата вновь заработал, пусть и частично. Его рука сама очертила на груди символ Фоса.
— Клянусь владыкой благим и премудрым! — ахнул он. — Что случилось со Скопенцаной?
Хотя землетрясение и стряхнуло снег с яблоневых ветвей в саду, они все еще заслоняли от взгляда город. Чтобы лучше разглядеть его, Ршава немного вернулся по своим следам. Ингегерд пошла за ним.
— Фос! — прошептал Ршава, увидев город.
Стены его рухнули почти целиком, и лишь некоторые участки все еще торчали, словно редкие зубы в старческой челюсти. Сквозь дым и облака пыли, выброшенные землетрясением в небо, большие просветы в стенах позволяли увидеть, как много зданий обрушилось. Величественного храма, возвышавшегося над Скопенцаной, больше не было. Сердце прелата словно пронзили ножом.
Ему пришлось отвернуться. Ршава понял, что если будет смотреть на то место, где прежде стоял храм, то заплачет. А в такую погоду слезы замерзнут у него на лице и склеят ресницы.
Поэтому было неудивительно, что его взгляд остановился на лице Ингегерд. Зато Ршаву удивило, что смотрит она не на развалины Скопенцаны, а на него.
— Фос! — прошептала она, совсем как прелат секунду назад. Однако прозвучало это слово не с ужасом или страхом, а с благоговейным трепетом. Халогайка не сводила с него глаз. — Воистину, святейший отец, у вас есть сила проклинать. Взгляните, что вы только что обрушили на хаморов!
— Чушь, — возразил Ршава, совсем как в тот день, когда Воил обвинил прелата в том, что Токсар умер из-за его проклятия. Но теперь он не был так уверен в своей правоте. Отмахнуться от двух совпадений вдвое труднее, чем от одного.
Ингегерд покачала головой:
— Нет, святейший отец. Вы не должны так говорить. Вы должны гордиться. Фос вас великой силой наделил. Смотрите, какую месть вы на варваров обрушили. Так насладитесь же этой местью.
Теперь уже Ршава покачал головой. Однако, прежде чем он успел ответить, послышался рокот еще одного подземного толчка. Ршава покачнулся и с трудом удержался на ногах. Увидев, как шатается стоящая рядом Ингегерд, он захотел, чтобы она упала на него, а он бы ее подхватил… Но толчки прекратились, и женщина выпрямилась.
— Эта сила не от Фоса, — упрямо заявил Ршава. — Я молился владыке благому и премудрому, молился снова и снова, на коленях его просил. Если бы он внял моим молитвам, то Скопенцана сейчас стояла бы, а кочевники бродили далеко от ее стен.
Как и многие люди, Ршава часто говорил в стиле тех, кто производил на него впечатление. И сейчас, услышав, как он подражает речи Ингегерд, прелат вновь осознал, насколько сильны его чувства к этой женщине.
— Это великая сила, — сказала она. — И даже вы этого отрицать не станете. Если она не от Фоса, то откуда?
— Я отрицаю и буду отрицать, что все это нечто большее, чем совпадение. — Ршава убеждал скорее себя, чем стоящую рядом золотоволосую женщину. Так ему не придется думать, откуда может происходить эта сила.