Американка смотрела на него изумленно.
— Сибилл Гибсон, — представилась она. — Я руководитель группы американских туристов. Вина нашего водителя очевидна. Вы поляк?
— Да.
— Дайте мне ваше страховое свидетельство.
Ошеломленный Лукаш слишком долго копался в бумажнике, мисс Гибсон тем временем разогнулась и окинула взглядом остальные машины, хотя и меньше, но тоже поврежденные.
— О боже! Мистер Асман!
Дирижер, к счастью, собственными силами выбирался из автомобиля. Мисс Гибсон бросилась к нему, собираясь помочь, но он помощь отверг:
— Не нужно, все в порядке.
— Дайте вашу страховку, и мы сейчас же займемся ремонтом автомобиля.
— Автомобиль взят напрокат. Прошу вас, сообщите регистратору о происшествии и попросите доставить мне другую машину. Тоже белый «форд».
— Сейчас все сделаю, — горячо заверила Сибилл Гибсон.
Асман направлялся уже к подъезду, но вдруг приостановился:
— А эта… поляки в «фиате» впереди меня не пострадали?
— Девушка ранена осколком в руку.
— Не опасно?
— Думаю, нет.
— Спасибо, мисс. Займитесь, пожалуйста, ими.
Лукаш отыскал наконец страховое свидетельство, протянул его американке.
— «Варта», — прочитала та по слогам. — Не знаю такого страхового агентства. В Мадриде есть его уполномоченный?
— Нет… Вряд ли.
— Гм, — задумалась мисс Гибсон. — Правда, к счастью, наш тут есть. С ремонтом вашего автомобиля возникнут, вероятно, сложности. Он польского производства. А польское представительство здесь есть?
— Вряд ли, — повторил Лукаш.
— Я хочу пить, — прошептала Доминика.
Мисс Гибсон шире отворила дверцу, энергичным движением помогла ей выбраться из машины.
— Я вас провожу до вестибюля и сейчас же вызову врача.
— Не нужно. Зачем? — Доминику слегка пошатывало. — Зачем врач? Я чувствую себя вполне… вполне нормально…
— Врач нужен, — решительно заявила американка. — Без медицинского заключения вы не получите денежной компенсации.
— Ком… пен… сации? — повторила Доминика с явным недоумением.
— Конечно. Таков порядок. Сейчас я все устрою. Только прошу вас, — обратилась она к Лукашу, — выгрузить из машины все вещи.
— Из багажника тоже? — в испуге спросила Доминика.
— Конечно. Нельзя же сдавать машину в ремонтную мастерскую с полным багажником.
— Да, конечно…
Решительный тон, каким мисс Гибсон выражала все свои суждения, коробил Доминику, но она решила все-таки — стараясь избегать взгляда Лукаша — рискнуть.
— Да, конечно, тем более что в багажнике лежат два вытканных мной килима, — пробормотала она. — Вы, вероятно, слышали что-нибудь о польском искусстве художественного ткачества…
— Разумеется, — ответила та, явно сбитая с толку.
— Ну вот, — продолжала Доминика, набравшись мужества, — я и взяла их с собой в Испанию, чтобы тут продать. Но теперь, когда на какое-то время мы остались без машины… А они, килимы, довольно тяжелые…
— Понимаю, — ответила мисс Гибсон.
— Я и подумала, может быть, вы… поскольку не по своей вине мы оказались в таком положении… может быть, вы поможете мне их продать…
— Я? — Глаза мисс Гибсон округлились и застыли в недоумении.
— Да. — Доминика упорно старалась не смотреть на Лукаша, зная, чего он больше всего опасается. — Да, мисс… — прошептала она.
Ей в равной мере удавалось производить впечатление и на мужчин, и на женщин: совершенно беззащитное создание, и мисс Гибсон почувствовала вдруг перед ней неловкость и даже чуть ли не стыд за свою энергию и силу.
— Каким образом? — спросила она потеплевшим тоном.
— В составе вашей группы почти одни женщины… Может, они захотят привезти домой что-нибудь из Европы…
— О’кей! — Мисс Гибсон не любила терять времени даром. — Я попрошу у портье разрешения выставить ваши килимы в вестибюле и попытаюсь убедить своих подопечных посмотреть их. Но ничего больше я, конечно, не обещаю.
— Ах, спасибо! — воскликнула Доминика. Ей показалось, что вопрос о продаже килимов уже решен, и она никак не предполагала, что ее ждут горькие минуты, когда процессия американок будет проходить мимо, разглядывая килимы, но ни одна из них не раскроет своего кошелька.
«Что за бабы! — думала Доминика. — Что они развешивают там у себя на стенах своих долларовых апартаментов? Не фламандские же гобелены?»
Единственным утешением в сложившейся ситуации явилось то, что ей удалось убедить врача и после осмотра ее руки дать заключение о потере трудоспособности по меньшей мере на месяц. Очень помогли в этом килимы. Во всяком случае, он единственный отдал им должное; какое-то мгновение ей казалось даже, что он их купит. Но не купил.