— Мы в Мадриде, — воскликнул он во весь голос.
Доминика не проснулась. Она спала лицом вниз, зарывшись головой в подушку и обнимая ее, словно живое существо, которое боялась потерять во сне.
«Мы в Мадриде», — повторил Лукаш теперь уже мысленно. Он встал, выключил кондиционер — ему показалось, что в комнате слишком свежо, — подошел к окну и распахнул его настежь.
Дома на противоположной стороне улицы в свете раннего утра отливали цветом нежной охры. Над крышами простиралось лазурное небо, небо с рекламных фотографий испанских буклетов. Эта лазурь тут же заставила его подумать, что в Польше сейчас наверняка льют дожди. Лукаш отошел от окна и, бросив на кровать пижамную куртку, направился в ванную. Принял душ, побрился, стараясь не отвлекаться на сторонние мысли и думать лишь о предстоящем увлекательном дне: вместе с американскими туристами они едут в Толедо!
— Доминика! Вставай! Опоздаем.
— О боже! — промурлыкала та в подушку. — Неужели нигде в мире человеку не дадут выспаться?
— Ну отчего же. Спи пожалуйста. Но тогда мне придется сказать мисс Гибсон, что в Толедо мы не едем.
— С ума сошел! — Доминика мгновенно вскочила и только потом открыла глаза, окончательно проснувшись. — Боже, какое солнце!
Как и он, она подбежала к окну, залюбовалась золотистой охрой домов напротив и лазурным небом над ними. Потом повернулась к Лукашу:
— Я люблю тебя!
— Я тебя — тоже. Но ты все-таки поторопись — автобус ждать не станет.
— Надо думать! — Доминика бросилась в ванную, но, приоткрыв дверь, пробурчала: — Вот теневая сторона нашей новой ситуации — придется вечно спешить, чтобы куда-нибудь не опоздать.
— А для тебя это настоящая трагедия.
— Не ехидничай. То ли дело на автомобиле: никаких тебе расписаний.
— Есть и другие прелести путешествия на автомобиле.
— Для меня эта — главная.
— Ладно, обсудим проблему в другой раз. Быстрее мойся, любовь моя.
— Вот так звучит лучше.
Доминика скрылась в ванной, но довольно быстро вернулась.
— Уже? — поразился Лукаш.
— Пришлось обойтись без душа — мешает повязка. Но все равно немного ее намочила. Как ты думаешь, сколько мне дадут по страховке?
— Понятия не имею.
— Может, спросить у мисс Гибсон?
— Она тоже не знает.
— Она все знает.
— Что ж, спроси, если тебе так уж не терпится. А теперь одевайся побыстрее.
— Надену платье с бантиками, а?
— А что-нибудь поскромнее нельзя?
— Поскромнее?
— Все-таки в автобусе в основном пожилые женщины.
— Но есть и мужчины.
— Тем более.
— Хорошо! — Доминика разозлилась. — Надену брюки и кофту с застежкой до подбородка. Жаль, чадру смастерить не из чего.
— Хотела бы потешить Хомейни?
— Нет, тебя, любимый.
Когда они спустились в ресторан, американская группа уже завтракала. Мисс Гибсон указала им столик — значит, они уже приняты на довольствие. Тут же появился официант с гренками и соками, спросил: «Кофе, чай?»
— Кофе! — зло буркнула Доминика, хотя этот юноша ни в чем не был повинен. — Вот, — повернулась она к Лукашу, — даже приличного завтрака заказать не можем, хоть я и продала килимы.
— Вторая теневая сторона нашего нового положения, — съехидничал тот. — Но есть и третья.
— Какая еще?
— Я не смогу слушать радио.
— Слава богу!
— Но ты ведь знаешь, как это важно для меня!
— Ты что, и впрямь не можешь прожить одно утро, не услышав о Раковском и Валенсе?
— Не упрощай.
— Стараюсь. Но, как видно, пользы от этого мало.
— Надо же нам знать, что творится в Польше.
— А что от этого изменится? Там не станет ни лучше, ни хуже. Всевышний, как видно, не совсем пока отступился от наших правителей, но, правда, что-то не заметно, чтоб слишком уж старался им помочь. В народе растут набожность и преступность и прекрасно между собой уживаются, в магазинах и не пахнет манной небесной, а крестьяне не могут прокормить скот без импортных комбикормов… Как это тебе нравится?!
— Доминика, побойся бога!
— Я просто стараюсь, как могу, компенсировать тебе недостаток информации из Польши. Ты должен сказать мне спасибо… — Доминика на полуслове умолкла. — Опять он в этой замызганной своей куртке!
— Кто? — Вслед за Доминикой Лукаш обернулся к входной двери, куда были устремлены взоры всех дам и официантов.
Там стоял Асман. Как и вчера, он на минуту было приостановился, отыскивая взглядом свободный столик, но метрдотель уже вел его к заранее приготовленному для него месту. Как и накануне, ему опять подали меню, а он, не беря его в руки, заказал стакан апельсинового сока. Мгновение спустя один из официантов летел уже со стаканом сока на подносе к столику дирижера, а тот, не глядя, положил на стол монету.