Компания за соседним столиком снова разразилась смехом и вдруг смолкла. На паркинг перед окнами подкатил автобус.
— Ну вот и наши поляки, — воскликнул Карлос.
— Полька! — едко поправила Гарриет. — Признайся, что вас интересует именно полька.
— Но это ведь ты сама привезла нас сюда, чтобы встретиться с ними!
Гарриет слегка улыбнулась:
— У меня свои планы. Подайте счет! — крикнула она буфетчику.
Из автобуса первой вышла мисс Гибсон, а за ней испанский гид: встав у двери, он каждой из выходящих американок подавал руку. Те принимали этот жест с благодарной улыбкой.
— Учись, как это делается, — сказала Гарриет Яльмару.
— Что? — не понял тот.
— Как надо помогать женщинам выходить из автобуса.
— Да ты же лопнула бы от смеха, если бы я подал тебе руку.
— Но у меня есть бабушка. И мама. Да, наконец, и я сама когда-нибудь стану старой.
— Шутишь, — ответил Яльмар.
— Ты прав. — Гарриет улыбнулась, показав свои зубки, делающие ее похожей на веселую белочку. — Мне это тоже кажется невероятным.
Он снова прислушивался и п р и г л я д ы в а л с я к разговору за соседним столиком, но на этот раз на смену чувству удовольствия пришел страх, подобный тому, который он недавно испытал, покидая опустевший, занесенный пылью патио: у него осталось так мало времени, многое уже не для него, ему недостанет сил догнать то, что ушло… а может, только сейчас уходит…
Он тоже подозвал кельнера и расплатился, хотя не собирался покидать уютного бара: просто он хотел иметь возможность в любой момент выйти. Американская группа, выбравшись из автобуса, направилась вслед за гидом к массивным воротам Соборной мечети.
Их он не искал, но увидел сразу среди пожилых женщин и мужчин — двух юных, как бы затерявшихся в этой компании: девушку в белом платье с красно-синими бантиками на плечах и юношу, державшего ее за руку. Юноша держал ее за руку, но на нее не смотрел. Не смотрел он и на монументальные стены древней святыни; казалось, медленно идя за группой, он вообще ни на кого и ни на что не смотрел.
Молодые люди за соседним столиком тоже их заметили.
— Быстрее, — заторопила спутников Гарриет. — В мечети их потом не найдешь.
— Я найду, — ответил Карлос.
— Сегодня утром я слышал по радио, — вмешался Мануэль, — в их сейме обсуждали вопрос о введении в Польше таких же паспортов, как и во всем мире. Чтобы поляки могли свободно, без всяких сложностей, выезжать из страны и возвращаться обратно. Тогда, наверное, станет меньше беженцев. Действительно, зачем бежать оттуда, откуда можно просто уехать и вернуться обратно?
Ингрид ехидно улыбнулась:
— У Гарриет есть получше способ для того, чтобы ваша полька могла каждый год приезжать в Испанию.
— Заткнись! — окрысилась на нее Гарриет.
— Ты же сама говорила!
— Это еще не повод, чтобы всем и каждому докладывать.
Препираясь и толкаясь, девушки направились к выходу, юноши — за ними, испанцы чуть сзади, демонстрируя тем свое неодобрительное отношение к поведению девиц.
Американская группа скрылась в мечети, и он подумал, что ее и впрямь нелегко будет найти среди почти тысячи колонн, словно в белоствольном лесу, увенчанном вверху балдахинами мавританских сводов. Он сидел, не решив для себя, уйти ли из бара попозже, чтобы не встретиться с земляками, или, напротив, направиться им навстречу, когда они будут выходить из мечети, и с радостью приветствовать наконец-то найденных после долгих поисков. Чувство смятения не оставляло его, он не мог ни на что решиться, пока не подумал, а не выпить ли четвертую рюмку вина, быть может, она все смоет и сгладит. И вдруг увидел в воротах мечети поляка — спутника Доминики. Тот, ослепленный солнцем, на минуту остановился, а потом решительно направился вперед по пустынной еще в эту раннюю пору улице.
Асман проводил его взглядом, впервые увидев одного, без девушки, на фоне которой он становился как бы менее заметным: когда они бывали вместе, создавалось впечатление, что он, любя ее, намеренно старается держаться в тени. Сейчас он шел один, высокий, с красиво слепленной светловолосой головой, подтянутый, стройный, в ладно сидящих джинсах и спортивной рубашке с короткими рукавами, открывавшими загорелые сильные руки.
В том, что Джек абсолютно превосходный парень, они с Гейл всегда были совершенно уверены, но почему сейчас ему пришло в голову, что, если бы он женился на одной из польских девчонок: на Манечке, Зюзе или Несе Перелко, его сын, возможно, был бы похож на этого незнакомого юношу, идущего по противоположной стороне улицы? И откуда… откуда это чувство несбывшейся мечты, какого никогда прежде он не испытывал? В самом деле, стоит выпить еще рюмку вина… Он уже поднял было руку, чтобы подозвать кельнера, но раздумал: молодой человек, за которым он наблюдал, свернул к паркингу и сел в автобус американской группы, приветливо встреченный шофером.